От строя далеких вражеских наездников отделился всадник и направил коня через поле рысцой к деспоту и его людям. Ветер хлестнул их, швырнул им в лица жгучий снег, а человек в белом успел за это время изрядно приблизиться. На пике развевался красный флажок, и конская сбруя тоже была красная.
— Деметрий! — воззвал он. — Выходи и преломи со мной копье!
Сэр Тайранос тронул Деметрия за рукав.
— Не надо!
Деметрий взглянул на своего разведчика Прокрустатора.
— Это их командир! — крикнул тот.
— Вот же болван, — сказал Деметрий. — Тайранос, поди и убей его. Вардек, Вугар — на фланги. Используйте любую возможность, какая представится.
Сэр Тайранос отсалютовал. Он взял у страдиота копье и медленно поехал к далекой белой фигуре. Два истриканских наемника обогнали его и взяли вправо и влево, прилаживая к лукам стрелы.
Вражеский рыцарь не стал дожидаться Тайраноса, взмахнул копьем и ринулся в атаку.
Копыта его лошади взметали тучи снега, а топот доносился через почти идеально ровное поле чуть-чуть запоздало. Снег снесло ветром, и промороженная земля была тверда, как скала, а стук копыт напоминал далекий колокольный звон.
Сэр Тайранос осознал опасность, опустил копье и пришпорил своего измученного коня.
Они сошлись так быстро, что Деметрий не разобрал, что стряслось. Кроме того, что чужак уложил на снег сэра Тайраноса вместе с конем. А затем его силуэт как бы расплылся — он весь окутался снегом, и по наемникам ударил порыв ветра, так что их первые стрелы буквально сдуло.
Тот же шквал поднял стену снега, похожую на целый сонм призраков.
— Берегись, это колдовство! — заорал Деметрий.
С ним были два умелых чародея, и оба воздели щиты, которые сверкнули ржавым отблеском в лучах заходящего солнца и ярко заискрились.
Многие воины Деметрия перекрестились, другие оградились знаком, похожим на пару рогов.
Фронт сдутого снега распахнулся и явил дюжину вардариотов под началом графа Зака, летящих галопом в десяти лошадиных скачках. В передовую шеренгу войска Деметрия вонзился рой алых стрел, которые затем опять превратились в снежные вихри и сгинули.
Издевательский смех лизнул слух Деметрия, как пламя — сухое полено. Над ним потешались. Но его войско не пострадало, а дюжина людей и лошадей, коих он только что лишился, была небольшой ценой за пятнадцать лиг проделанного пути. Он развернул коня, и движимый чародейством снег вновь пал на землю, после чего вдали стало видно сэра Тайраноса, которого уводили в неволю.
Деметрий сорвал с головы и с отвращением бросил в снег золотой бацинет.
— Будь оно проклято! — прорычал он. — Господи Иисусе Христе, мать его так! Лошади! Сменить лошадей! Эй, вы, маги так называемые! Что это была за хрень? Разве я должен отдельно приказывать разбираться с такими вещами?
Герметисты молча стояли возле своих лошадей. У обоих были пепельно-серые лица.
— Ладно! — сказал он, занося меч.
— Мы даже пробовать не посмели, — прошептал тот, что был ближе.
Деметрий взрыкнул. Он достаточно владел собой, чтобы понять: ему не выиграть никакого боя, если он перебьет половину своих штатных колдунов. Фыркнув, он развернул коня и затрусил назад к запасным лошадям, где Дариуш и три его разведчика наблюдали за отступлением.
— Что дальше? — крикнул он.
Дариуш молча показал пальцем.
Позади них в долине пятьдесят всадников уводили своих вьючных лошадей. На дороге бушевало пламя: подводы были объяты огнем, а тягловые животные мертвы.
— Я соглашусь — это и правда образцовое степное сражение, — сказал граф Зак. — Но скучное. Что же нам, дожидаться теперь, пока его лошади околеют с голоду?
Герцог был известен самодовольством, которое не прибавляло ему друзей; с другой стороны, маленькая победа оказалась забавной, а большинство людей милостью деспота обрело теплый ночлег и вволю вина.
— Нет, теперь мы пару часов поспим и вернемся к войску. Деметрию конец. Обоза не стало, ему придется отступать. Мы отвезем меха, а он подожмет хвост и уберется домой. А что до нашего пленника — надо же, какие вещи мы узнали!
Зак рассмеялся.
— Надо было отдать его моим девочкам — вот он запел бы!
— Нет, так нехорошо. Ему хватило смелости выступить против меня, и я не хочу, чтобы его пытали. — Герцог с улыбкой откинулся в седле. — Ну, не совсем. Он верит, что пытки грядут, и это, конечно, будет использовано против него.
— Тебе это нравится, — сказал Зак. — Ты считаешь себя умнее всех.
— Хлебни еще горячего винца, — посоветовал герцог.
Они поехали обратно к Вьюну и по пути трижды переменили лошадей — все животные вымотались, замерзли, а вскоре после восхода луны температура и вовсе упала. Чуть севернее за ними следовала огромная стая шакалов, и в маленьком отряде все отлично понимали, что ждет любого, кто отобьется, — в такую пору шакалы были символом голода и отчаяния.
Люди надевали одежду слой за слоем; граф Зак щегольнул великолепным красным вардариотским кафтаном на лисьем меху и с капюшоном.
