Время уже шло к обеду, Дэн остро чувствовал доносящийся из кухни запах какого-то вкусного варева. Да-да, несомненно – вкусного! Сухопарая вдовушка Марта, женщина строгих правил, у которой столовался Денис, была отменной хозяйкой. Её довольно просторный, выкрашенный синей краской дом с резным высоким крыльцом и балясинами лет десять назад принадлежал доминиканскому монастырю, расположенному здесь же, в Троках, и постепенно приходившему в запустение. Особенно сейчас, когда русские войска гнали Наполеона прочь. А ведь с именем Бонапарта многие в Литве и Польше связывали свои надежды на возрождение государственности. С поляками, литовцами, белорусами следовало ухо держать востро! Многие из них помогали французам не за страх, а за совесть. Вот и эта вдовушка… кто ее знает… Возьмет да отравит! Ага… и потом сбежит? Куда только?
Полковник не выдержал и негромко расхохотался. Потом, бросив рапорта, поднялся со стула и подошел к большому зеркалу в строгой черной раме, висевшему в простенке меж окнами. Из зеркала на Дэна глянул разбойничьего вида бородач в косоворотке и бурой крестьянской свитке, ничуть не напоминавший офицера… а, скорее, походивший на кормщика Ивана Рябова из старинного кинофильма «Россия молодая». И как же на этакую-то разбойную рожу женщины-то еще западают? Тьфу!
Сплюнув, Денис поспешно отвернулся от зеркала и подошел к окну. Снаружи, на улице, выходившей на базарную площадь, виднелось какое-то шевеление. Проехала телега, прогрохотала пара накрытых рогожкой возов… а вот проскакал на сером жеребце какой-то франт в синем уланском мундире с широченными лампасами. Всадник сей придержал коня аккурат возле занимаемого Давыдовым дома, там и спешился. По крыльцу простучали шаги…
Денис поспешно накинул на плечи армяк с газырями – хоть какая-то солидность, а то весь расхристанный… Так печки натоплены же! Жарко.
В комнату тотчас же заглянул ординарец:
– К вам посыльный, ваш-бродь!
– Зови!
На пороге возник сухощавый офицер – уланский ротмистр. Вскинув к киверу два пальца, вытянулся, щелкнул каблуками:
– Господин полковник Давыдов?
– Так оно и есть, – радушно улыбнулся Дэн.
– Вам послание от графа Кутузова! Прошу принять… и расписаться… вот здесь.
– Так-так, – взяв в руки пакет, Денис Васильевич глянул на вестника. – А не угодно ли отобедать?
– Благодарю, господин полковник! Однако увы – еще много адресов.
– Ну… хоть пирогов на дорогу возьмите! Хозяйка замечательные пироги печет.
– Пироги… – ротмистр, как допреж того Денис, потянул носом воздух и подкрутил усы. – Пироги, пожалуй, возьму…
– Вот и славно! Сейчас, я скажу Марте…
Распрощавшись с уланом, Денис Васильевич с радостным нетерпением вскрыл пакет и быстро прочел послание. Михаил Илларионович приглашал Давыдова в Вильну, три дня назад отбитую у французов не кем иным, как Александром Никитичем Сеславиным!
– Ай да Сашка! – обрадованно воскликнул Дэн. – Ай да хват! Черт возьми – он уже Вильну взял. А я тут сижу, жую сопли… Ну, хоть к Кутузову съездить, ага… Андрюшка! Эй, где ты там! Седлай-ка каурого, живо…
– Что, и не отобедаете, барин? – удивился слуга. – На что этакая-то прыть? Скакать куда-то…
– К самому Кутузову, брат! – полковник с важностью поднял вверх указательный палец. – Там и отобедаю, да.
Надев шапку, Денис Васильевич заглянул на кухню, к хозяйке. Та оказалась не одна, на узкой скамеечке у окна сидела симпатичненькая девчоночка: сероглазая, с иссиня-темными волосами, заплетенными в две косы. Вздернутый носик, ямочки на щеках, чуть припухлые губки. Вся такая стройненькая, только вот отчего-то грустная.
– Племянница моя, – торопливо пояснила Марта. – За солью зашла.
Ну, племянница и племянница, судя по одежке – длинное шерстяное платье с узорами – из местных караимов. Ну и брюнетка, да. Как недавно узнал Денис, караимов призвал из Крыма еще великий князь Витовт, знаменитый властелин Великого княжества Литовского. Или они потом уже, с Тохтамышем, спасаясь от Тимура, в Литву пришли – бог весть. В общем, с тех пор и жили эти самые караимы в Троках, занимались всякими промыслами ну и воинскую службу несли.
За солью так за солью…
– Уезжаю я, – поправив шапку, полковник улыбнулся девчушке. Та не отозвалась, наоборот – та-ак глазищами зыркнула! Словно рассерженная кошка. Будто бы Дэн чем-то ее сильно обидел. А чем? И, главное, когда? Первый раз видел, ага.
– Обедать не будете, господин?
– Нет.
– А когда вернетесь?
– Думаю, через день-другой.
– Счастливого пути, господин.
– Благодарствую.
Марта эта, к слову, тоже была та еще штучка. Вечно угрюмая, замкнутая, неразговорчивая. Но, надо отдать ей должное, вежливая и педантичная до мелочей. К русским постояльцам, временным своим жильцам, она особого благорасположения не выказывала, но еду готовила отменно и дом содержала в чистоте. А что еще и надо было?
Во дворе, кроме седлавшего каурого конька ординарца, ошивался и Коленька Розонтов, в своем армячке похожий на молодого купеческого приказчика средней руки. Если бы еще не сабля…
– Едете куда, господин полковник? Возьмете с собой? Втроем-то нам безопаснее… Литовцы эти больно уж ненадежны, да…
