Вообще, похоже, что почтеннейший господин Вильковский оказался из той, не такой уж и редкой, поры людей-говорунов, которым и вовсе не нужен никакой собеседник. Им нужен слушатель! Причем слушатель молчаливый, время от времени лишь кивающий головой, соглашаясь и одобряя все произнесенное.
– Вы, верно, спросите, как мы тут воевали? Так, доложу я вам, господин полковник, неплохо воевали, что и сказать! Верно, парни?
Оглянувшись на сыновей, помещик, не дожидаясь ответа, продолжил:
– И, знаете что, Денис Васильевич, любезный мой сударь… Хуже всего не с французами было, а с местными.
– То есть как это с местными? – удивился Денис.
Вильковский жестко поджал губы:
– С холопами, с быдлом… с поганейшим мужичьем! Этой сволочи Наполеон волю якобы обещал… Вот они и… Припомнили все свои обиды. Всех моих соседей свои же мужики пожгли! Пожгли и разграбили, куда там французам. Вот, Савелий Петрович Катков жил от меня неподалеку… граф… разорился, правда – карты, чего уж. Однако мужиков своих держал – вот! Чуть что – в батоги. Да без всякой жалости… С этим подлым сословием, мужичьем, только так и надо. Попробуй, слабину дай только… Сожрут! Я вот тоже… У меня тоже – не забалуешь! И не посмотрю, кто ты – баба, девка, вьюнош младой… Провинился – получи! Без всякой пощады… Эх…
Никифор Иванович злобно сверкнул глазами и потянулся к хлысту…
– Так что там с соседом вашим? – напомнил Давыдов.
– С соседом? А, с Катковым… Да ничего. Сожгли. Вместе с дочкой, супругой и управляющим. Заперли в доме и подожгли. Все мужики поганые, быдло! Эх, видать, мало он их строжил, мало лупил! Мне вот тоже огненного петуха пустить пытались… Хорошо – сыновья! Я, как овдовел, их сызмальства самолично воспитываю. Они и батогами, и… Славные парни – не таясь скажу! Да еще слуги… Я ведь как делаю? Стравливаю молодых да мальцов, пущай до крови дерутся… Как гладиаторы в римские времена! И развлеченье, и польза. Какие удалее да злее – под свое крыло беру. Учу, спрашиваю строго, но и кое-что позволяю, ага. Глянется кому какая юница… Так отчего ж? Мое же добро. Еще и денег даю! Оттого и служат они мне верно, аки псы. Вона, Денис Васильевич, гляньте-ка – позади скачут. Трое молодцов – Иванко, Тошка и Глян. За меня да сыновей моих – глотку порвут любому!
Дэну стало противно. Уж никак он не ожидал столь гнусной крепостнической исповеди… даже не исповеди – откровенного хвастовства! И как-то не хотелось больше что-то подобное слушать… однако собеседника-то несло! Впрочем, все ж таки немного Никифор Иваныч охолонулся. Вспомнил, вытащил из-под сиденья флягу да чарки:
– А не выпить ли нам, господин полковник, за скорую нашу победу?
Чего ж и не выпить? Тост-то был произнесен замечательный! А то, что произнес его гнусный рабовладелец-крепостник… Так кругом были такие! Такие уж стояли времена.
– За победу? Выпьем! Как не выпить?
Чокнулись. Звякнули на весь лес серебряные чарки. И тут же вдруг грянули выстрелы! Целый залп. И тут же, сразу же, выскочили из заснеженных кустов вооруженные бородачи в зипунах и нагольных полушубках!
Сверкнули палаши. Рявкнули ружья. Разом попадали в снег сраженные пулями слуги. И верному ординарцу тоже не удалось спастись. Сразу трое рванули к бричке… Помещик выхватил пистолет…. И получил нож в горло! Затрясся, захрипел и затих, исходя кровью…
Вскочив на ноги, Денис выхватил саблю…
– Не надо, господин полковник, – выкрикнул какой-то сероглазый парнишка со штуцером в руках. – Ведь пристрелим – и все. И кто будет французов громить? Эти, что ли? – юный разбойник презрительно кивнул на плененных сыновей только что убитого помещика. – Эти только с крестьянами могут воевать. Ну! Давайте сюда саблю и пистолет. И выходите из брички, господин полковник… Вреда мы вам не причиним.
– Мой ординарец, – исполняя требуемое, угрюмо промолвил Дэн. – Что с ним?
– Думаю, ранен… Его подберут, доставят в деревню… Вылечат! Мы не воюем с простыми людьми.
За всех разбойников почему-то отвечал именно этот парень. Самый юный… Впрочем… Давыдов присмотрелся внимательней… Тонкие черты лица, большие жемчужно-серые глаза, пушистые ресницы… вздернутый нос… Девчонка! Та самая… Племянница Марты!
– Вижу, вы меня узнали, – разбойница скривила губы. – Мы свяжем вам руки и завяжем глаза…
– И что потом?
– Для вас – ничего плохого.
Захваченных пленников разбойники (или восставшие крестьяне, тут уж не знаешь, как и сказать) повели по узкой лесной тропе. Мокрая – пополам со снегом – грязь хлюпала под ногами, влажные еловые лапы касались щек. Давыдов считал шаги и прислушивался. Однако разбойники шагали молча, да и пленные парни тоже не говорили ничего. Вернее, кто-то из них попытался… Судя по звуку – его тут же ударили, и весьма сильно. Что ж… объяснили вполне понятно.
Шагая, Дэн пытался разобраться – что же, черт возьми, произошло? Ведь это нападение… засада… да-да, именно засада… это ведь – на него! Ведь не зря эта чертова караимка (если она караимка вообще) следила за ним еще там, в доме… Значит, и Марта… Ну, чертова вдовушка!
