Рванули, потекли коричнево-золотистым потоком. Хрипели кони, рвалась из-под копыт липкая весенняя грязь. Вот уже лес, вот и французские каре… пушки! Ахнула, засвистела шрапнель, выбивая из седел всадников. Теперь одно было спасенье – быстрей!
Пошел дождь, самый настоящий ливень, что осложнило работу пушкарей, как французских, так и русских.
Вот снова ахнула шрапнель… Денис пригнулся в седле, вырвался вперед с саблей и с криком «ура» помчался прямо на французов. За ними, нагоняя, бешено неслись гусары. Следующий залп враги произвести не успели – русская кавалерия ворвалась в их ряды всесокрушающим, не знающим пощады ураганом!
Дождь. Ливень. Почти невозможно стрелять… Саблей! Руби! Полетели вокруг кровавые ошметки, куски человеческих тел – отрубленные руки, пальцы… Здоровущий французский гренадер бросился на Дениса со штыком, ударил коня в брюхо, так, что Давыдов едва успел спрыгнуть с седла… и тут же, не давая врагу опомниться, принялся орудовать клинком. Враг понадеялся на силу или в пылу сечи не сообразил выбросить ружье и вытащить из ножен палаш… Тяжелым мушкетом не шибко-то оборонишься от сабли! Вот и француз устал… Денис отпрыгнул в сторону, сделал обманный финт и ловким выпадом поразил противника в грудь.
Гренадер обмяк и тяжело повалился в грязную коричневато-бурую лужу. Давыдов быстро осмотрелся вокруг, в поисках какой-нибудь бесхозной лошади, потерявшей своего седока. Кругом гремело «ура», грохотали пушки – ловкие прусские пушкари прямой наводкой палили по французской пехоте. Не картечью. Ядрами! Круша, разрывая тела, отрывая руки, ноги и головы. Кровавя работа войны… Кровавый Молох…
Ура-а-а-а-а!!!
Из-за леса появился еще один эскадрон, во главе которого Давыдов с большим удивлением признал самого государя Александра Павловича. В белом лейб-гвардейском мундире, в сверкающей кирасе и шлеме с конским хвостом, царь все же был узнаваем многими…
– Сам государь здесь!
– Государь!
– Самодержец всероссийский!
Неожиданное появление императора в роли простого эскадронного командира несказанно воодушевило всех, и вскорости французы дрогнули, побежали… Всё! Больше не оставалось никакой силы, способной преградить союзным армиям наступление на французскую столицу. Остатки разбитых армий маршалов Мортье и Мармона отступали к парижским пригородам – Бельвиллю и скотобойням Ля Вилетт.
– Эх, братцы, – увидев подскочивших к нему гусар – Бекетова и Розонтова, – Денис Васильевич широко улыбнулся. – А ведь скоро войне конец, чую. Париж недолго взять.
– Возьмем, господин полковник! – радостно поддакнул корнет… впрочем, уже не корнет – подпоручик.
Сказал и закусил губу, сконфузился:
– Извините… Господин генерал-майор!
Давыдов рассмеялся:
– Ништо! Вот, возьмем Париж, там звания и обмоем. И мое, и твое, подпоручик.
Париж надо было еще взять! Шестьсот тысяч жителей, сорок тысяч солдат, больше полутысячи орудий. Все столичные пригороды – Бельвилль, Ля Вилетт, Монмартр – были хорошо укреплены, поди, попробуй, сунься!
Полк Давыдова в составе союзных войск наступал на Монмартр. В те времена он еще не был включен в городскую черту, обычный пригород, деревня – узкие кривые улочки, мощенные брусчаткой, мельницы, виноградники, рощицы. Просто высокий холм, и на вершине его, там, где лет через сто взметнется к небу сахарно-белая базилика Сердца Христова, – пушки. Сто пятьдесят крупнокалиберных артиллерийских орудий. О том уже донесла разведка. И командовал обороной Монмартра брат императора Жозеф Бонапарт.
Получив приказ к наступлению, Денис не терял времени даром, обойдя холм с юга, со стороны бульвара Бланш и аббатства. Узкие, карабкающиеся в гору улочки – иные и со ступеньками – не способствовали успешной кавалерийской атаке, и Денис приказал спешиться, приготовить пистолеты и ружья.
Так и сам пошел: в одной руке пистолет, в другой – сабля… Так вот и вышел на большой отряд драгунов. Те охраняли артиллеристов, но среагировали поздно – слишком уж внезапно появились из-за угла ахтырские гусары в коричневых, с золотом, доломанах и ментиках.
– Ура-а-а-а!
Сразу завязалась жестокая сеча. Давыдов первым же выстрелом снес подскочившему драгуну часть подбородка, бедолага упал, орошая булыжники кровью. Выстрелы уже звучали во всех сторон, слышался звон палашей и сабель, гром артиллерийских орудий, ржание лошадей, крики, стоны, ругательства.
– А ну, наддай, братцы! – яростно орудуя клинком, подбадривал своих Денис.
– Эвон, Денис Васильевич! – юный подпоручик Розонтов махнул рукой куда-то вдаль, видно, что-то хотел показать. – Эвон, наших-то сколько! Силища-то прет какая, ага!
Французы, как видно, тоже заметили союзные войска, поднимавшиеся на холм грозно и неотвратимо. К тому же прокатился слух, будто Жозеф Бонапарт покинул Монмартр и вообще столицу, передав командование маршалам Мортье и Мармону. Известие сие не способствовало упорному сопротивлению французов, гарнизон Монмартра сопротивлялся все более вяло, а ближе к полудню и вообще предпочел сдаться.
