Разлом. Белый и красный террор полностью

Со слов Ольги Ожгибесовой, в это же время мятежниками был арестован волостной милиционер, член РКП(б) Ф. Соколов. По дороге в штаб конвоиры избивали его наганом по голове, кололи пикой, приговаривая: «Записались в коммуну, хотели наше имущество разделить и на нашей шее поехать. Врете, сейчас вы отпраздновали! Власть коммунистов пала, и мы вас всех с корнем выведем, и будем хозяева сами, и будем жить по-старому: у нас все будет — сало, масло и хлеба с остатками».

Вернуться к прежней, спокойной и сытой жизни — вот и вся идеология восставшего крестьянства.

Жительница деревни Усть-Ламенская Анна Павловна Терещенко вспоминала:

«Был такой Бердов в деревне Евсино. Он деревянным стежком убивал. Ему привезут коммунистов, а он убивает. Убийцей был. Может, тыщу убил, может, две, может, три. Потом коммунисты его убили… Сначала белые — коммунистов, потом коммунисты — белых, а потом коммунисты — коммунистов».

Наверное, эта крестьянка, говоря об убийствах коммунистов коммунистами, видела в перспективе, что революция будет безжалостно пожирать своих детей, что и случилось в конце 1930-х годов.

В том же Евсино командование мятежников выпустило приказ № 2 от 9 февраля 1921 года, в котором говорилось:

«С получением сего предлагается вам в течение 3-х часов организовать отряд, арестовать всех коммунистов и истребить».

В аналитическом докладе командира 85-й бригады войск внутренней службы республики (ВНУС) Н. Н. Рахманова отмечалось:

«В Омутинском районе повстанцы подвешивали взрослых и детей, у беременных женщин разрезали животы, и все это затем, чтобы в корне истребить семя коммуны». Мятежники убивали не только коммунистов, но и сочувствующих советской власти. Так, в селе Ильинском было обнаружено около 200 трупов крестьян, валявшихся повсюду в искалеченном виде. Было видно, что они были не расстреляны, а избиты палками и заколоты вилами.

9 февраля в волостном Ильинском местные граждане восстали против советской власти. С хоругвями и колокольным звоном поп Увар кропил святой водой повстанцев на святое дело — на убийство?! Местная милиция с десятком винтовок не могла оказать сопротивление толпе. Мятежники стали убивать коммунистов и членов их семей, включая младенцев. Секретарю местного комитета партии разрубили голову, покалечили руки и ноги, тычками выкололи глаза, изуродовали все лицо и бросили в яму у кирпичного завода. Имущество семьи разграбили полностью. Были зверски убиты в Ильинке 105 человек. Уничтожались даже родственники тех, кто служил в Красной армии.

Что интересно, в Ильинском никто из крестьян и местных жителей не пострадал от коммунистов. Причина же зверств лежала более глубоко. Нет дыма без огня.

Дело в том, что в Дубынке зимой 1920 года была организована первая сельскохозяйственная коммуна «Заря». Ее руководство наделало массу ошибок. Во-первых, коммунары «прихватизировали» большую часть плодороднейших земель и сенокосов, принадлежащих общине, нарушив таким образом вековые устои землепользования. Во-вторых, на коммунаров не распространялось положение о продразверстке — у крестьян забрали все зерно, а коммунаров правоохранители не тронули. В-третьих, коммунары отреклись от веры, которая была сильна в сибирских деревнях. Недаром был живуч и сакрален русский девиз: «За Веру, Царя и Отечество (За Бога, Царя и Отечество)».

Итак, это был черный для коммунаров день. Крестьяне-мятежники начали с бесчинств в домах и на улицах. Имущество коммуны разграбили, скот увели. Коммунаров вывели раздетыми на площадь в 20-градусный мороз. Ревущих детей бросали в короба — телеги с бортами для перевозки сыпучих материалов — зерна и круп. Около 170 мужчин и женщин повели на казнь — казнили голыми на русском майдане — выгоне.

Учительница-коммунарка Лидия Томащук, чудом уцелевшая в те дни, вспоминала: «В селе творилось что-то невероятное. Со всех сторон неслись вопли, стоны, рыдания, ругань. На снегу уже валялись мертвые и раненые. Окровавленных людей куда-то тащили, издевались над ними».