Разлом. Белый и красный террор полностью

Горцы проявляли примеры мужества и героизма, но после Февральских событий оказались в замешательстве, видя, что россияне начали воевать все против всех. И все же некоторые из этих людей в той или иной степени были причастны к августовскому корниловскому контрреволюционному мятежу.

Тут же последовала реакция — Керенский приказал арестовать смутьяна. Корнилов был задержан и посажен в тюрьму в городе Быхове вместе с поддерживавшими его генералами Деникиным, Лукомским, Марковым, Эрдели, Романовским и другими.

Но 19 ноября того же года ему удалось бежать из «быховского заточения» вместе с другими генералами и офицерами, и он направился на Дон, где начал организацию создания Добровольческой армии (ДА).

Таким образом Корнилов стал организатором Добровольческой армии на Дону. После переговоров с генералом Алексеевым было определено, что последний возьмет на себя заведование финансовыми делами и вопросами внешней и внутренней политики — на это были свои причины: его огромный опыт штабной работы и, конечно, проблемы со здоровьем. Корнилов принимал на себя функции организации и командования Добровольческой армией, а атаман генерал Каледин — формирования Донской армии.

В январе 1918 года Корнилов выступил перед офицерами:

«Я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!»

И его солдаты действовали так, как приказал их командующий — генерал Лавр Георгиевич Корнилов.

22 февраля 1918 года Корнилов во главе Добровольческой армии выступил в Первый Кубанский (Ледяной) поход. В «Окаянных днях» Иван Бунин так напишет об этом событии:

«Святейшее из званий», звание «человек», опозорено, как никогда. Опозорен и русский человек — и что бы это было бы, куда бы мы глаза девали, если бы не оказалось «Ледяных походов»!

Первый Ледяной поход для добровольцев Корнилова был обречен на гибель: отсутствие поддержки со стороны казачества на Дону, победа советов, гибель командира единственной боеспособной части атамана генерала Каледина полковника Чернецова, а затем — самоубийство самого атамана, все это вынудило Добровольческую армию двинуться в Кубанский край для создания на Кубани базы для дальнейшей борьбы с большевиками. Это были страшные по своему ожесточению дни гражданской бойни.

Участник тех событий Богданов Н. Н. в своей работе «Организация Добровольческой армии и Первый Кубанский поход» писал:

«Взятые в плен после получения сведений о действиях большевиков расстреливались комендантским отрядом. Офицеры комендантского отряда в конце похода были совсем больными людьми, до того они изнервничались.

У Корвин-Круковского появилась какая-то особая болезненная жестокость. На офицерах комендантского отряда лежала тяжелая обязанность расстреливать большевиков, но, к сожалению, я знал много случаев, когда под влиянием ненависти к большевикам офицеры брали на себя обязанности добровольно расстреливать взятых в плен. Расстрелы были необходимы. При условиях, в которых двигалась Добровольческая армия, она не могла брать пленных, вести их было некому, а если бы пленные были отпущены, то на другой день сражались бы опять против отряда».

Преемник Корнилова генерал Деникин, как приверженец монархического строя, резко высказался о действиях своего предшественника в марте 1917 года. Он писал, что еще до получения официального известия об отречении царя Николая Второго!! генерал Корнилов принял от Временного правительства назначение на должность Главнокомандующего Петроградского военного округа.

В новом качестве, как писал Деникин, он совершил самый грязный поступок в своей жизни — по приказу Временного правительства арестовал беззащитную императрицу Александру Федоровну, наследника-цесаревича и августейших дочерей. Сделал он это не только без внешнего, или, по крайней мере, внутреннего протеста, но с и видимым удовольствием.