Был поздний час. В выбитые окна коридора проникал рассеянный лунный свет. И воздух, порывами ветра задуваемый в дом, был так свеж и нетерпелив, что на мгновения полностью избавлял Виктора от собственного запаха. В эти мгновение ему становилось неосознанно лучше. Словно все беды последних дней отступали. Разумом он понимал, что это временно, что свежесть не может избавить его от всей той грязи, что облепила его одежду, что не избавит от запаха гнили. Понимал и страшился стучать, ведь боялся, что психиатр просто прогонит его. Что и он отвернётся, когда так жизненно необходима поддержка.
Свежий, ночной воздух самым незаметным образом охлаждал тревожные мысли и беспокойную голову. Виктор даже не осознал, когда и как это ему стало спокойнее. И как сам подумал: "Нельзя так вечно стоять. Прогонит и прогонит... но если всё же решиться помочь... лучше не тратить даром время. У меня его и так, кажется, не особо много!"
- Входите! - раздался бодрый голос старика с другой стороны двери после короткого стука.
***
- Как же так, мой добрый друг! - восклицал с самым живейшим беспокойством старик, быстро ходя по кабинету от одного ящика к другому и собирая различные медикаменты. - Как можно быть так неосторожным со своим телом?
Виктор сидел на самом краешке дивана. Изначально даже не желал садиться, ведь понимал, что непременно замарает, но психиатр был непреклонен. Уступив старику, мужчина всё же ощущал, что поступил не правильно и плохо.
- Снимайте пока верхнюю одежду, рубашку... сложите куда-нибудь или повесьте! - собрав в руки, целую охапку антисептиков, бинтов, ваты и прочих лекарственных средств, сказал старик.
Виктор с удовольствием поднялся на ноги и, отойдя в угол рядом с дверью, где не было ничего, кроме паркета, сложил грязную, потную одежду. Тело слушалось не так хорошо, как хотелось бы. И оставшись по пояс без одежды, Виктор в очередной раз посмотрел на ужасные и пугающие, гнойные раны.
Послышался шуршащий звук. Виктор оглянулся. Старик стоял рядом с диваном, а на самом диване теперь находилась крупная гора различных медикаментов.
- Должно хватить, - со смешливой улыбкой, заметил старик, встретившись взглядом с Виктором. - Осталось только иголку с нитками найти... и обезболивающее дать. Мы ведь не варвары чтобы всё лечить так, на живую!
Виктор не понял, что хотел сказать старик. Только медленно кивнул, продолжая стоять рядом с дверью в нерешительности. И простоял так, пока доктор, порывшись в ящиках стола, не обратился к нему вновь.
- Конечно, у меня могут быть после этого проблемы... но мы ведь никому не скажем, а?
Виктор вновь кивнул.
- И не стой ты в дверях! Давай, садись скорее! - старик вновь указал на диван, в угол свободный от рассыпавшихся упаковок с лекарствами.
Психиатр дал пациенту таблетку и сказал:
- Просто разжуй. Она сама собой раствориться. - отойдя от мужчины, старик вновь начал что-то с усердием искать, время от времени бубня под нос: - Ведь было... точно помню, было!
Виктор послушно разжёвывал таблетку, а после, со всем возможным вниманием начал прислушиваться к себе. За всей суетой он и не успел обрадоваться или испытать облегчения. Старик явно переживал за него. И сидя, ожидая, когда же подействует таблетка, он испытал детскую радость, - яркую и самозабвенную. Всё же он не был один, брошенный и никому не нужный.
Вскоре старик, добродушно улыбаясь, вернулся к мужчине и спросил:
- Как самочувствие?
Виктор, преодолевая ранее не заметную, но властную вялость, с трудом пробубнил:
- Не знаю даже... а что это с моим голосом? - слова оказались такими медленными и тягучими, что отчего-то мужчине стало смешно.
- Отлично, значит всё в порядке. - проговорил старик и отошёл к столу. Там он, что-то не разборчиво шептал и нагревал иголку на огне зажигалки. - Сейчас начнём! - с излишней бодростью, сказал психиатр.
Виктор словно был простым наблюдателем, - он не чувствовал боли, но и ясно видел, как старик промывает перекисью раны. Наблюдал, как старик чистил раны уже при помощи смазанной мазью ватки. Виктор даже бровью не повёл, когда старик принялся вырезать отмирающую плоть. Но, во время, когда ему, уже основательно обработав антисептиком раны, старик начал их зашивать, тогда случилось нечто страшное!
На несколько минут всё окружение изменило свой облик. Кабинет психиатра стал давно брошенным помещением с редкой, почти полностью истлевшей мебелью, хламом и всяческим мусором. Он сидел на полу и чувствовал холод покрытого пылью паркета. Рядом горел костерок, а в нём была некая железяка. Виктор не мог пошевелиться, лишь взгляд ему принадлежал. Скосив глаза на руку, увидел как крепко его пальцы, пользуясь грязной тряпкой-рубашкой сжимают железяку. После он скосил взгляд на раны, которые ещё недавно были полны гноя, - они оказались на первый взгляд чисты, но очень сильно кровоточили.
