Интересно, а Золтон был в здравом уме до того, как пошел на повышение своего архимагического ранга? Ведь вполне может статься, что тот, старый Золтон, и тот, которого я знаю — два разных человека.
— А если не проходить процедуру, то как скоро меня настигнет повышение ранга?
— От недели до двух месяцев. Предугадать невозможно. Все индивидуально.
Нет, не устравает. Неделя еще ладно, но два месяца это чересчур. Я за это время успевал по два заказа закрыть, а тут какое-то повышение ранга!
— Погнали. — бросил я, забрасывая ноги на ложе и ложась на спину.
Теперь я понимаю, почему тут такой тусклый и рассеянный свет — потому что будь он поярче, мне бы глаза жгло даже через сомкнутые веки!
Доктор Мила подошла ко мне, держа в руках крошечный шприц с мутно-белым содержимым. Она уже потянулась было, чтобы уколоть меня в плечо, но я перехватил ее руку на середине движения.
— В чем дело? — Мила удивленно вскинула свои красивые бровки. — Это всего лишь легкое седативное. Поможет, если будет совсем уж худо.
— Так я и думал. — я улыбнулся. — Не нужно. Не люблю, когда сознание спутано.
— Без него будет хуже. — предупредила Мила так, словно не говорила то же самое другими словами минутой раньше.
— Переживу. — я улыбнулся. — Вы же сказали — умереть от этого у меня не получится при всем желании… А я Вам верю.
— Что ж, хозяин — барин — Мила пожала плечами и опустил шприц. — В таком случае, уважаемый Оникс, вынуждена Вас покинуть. Вас ожидает увлекательное путешествие, компанию в котором я не в силах Вас составить… И, честно, даже не могу сказать, что меня это не устраивает.
— А каким было ваше первое повышение ранга? — спросил я, приподняв голову.
— Вы тянете время, Оникс? — чуть улыбнулась Мила.
— Отнюдь. — спокойно парировал я. — Скорее, это Вы не хотит отвечать на мой вопрос.
— Вы правы, не хочу. — внезапно Мила стала серьезной как никогда, и не показательно-серьезной, не дурашливо-серьезной, а прямо… Серьезной. — Удачи Вам, Оникс.
И она вышла из помещения, закрыв за собой дверь.
В последнюю секунду в голове промелькнула чуть не опоздавшая мысль, и я велел Никсу немедленно убираться отсюда. Не хватало еще, чтобы его тоже накрыло его же собственной магией, я же вообще не представляю, что тогда случится!
Никс прочитал мои мысли за мгновение и успел свалить в последнюю секунду, буквально просочиться в щель толщиной с волос.
И я остался один. Один в каменном мешке, на глубине как минимум трех метров ниже уровня земли, да еще и света кот наплакал… Кто-то другой на моем месте, возможно, запаниковал бы, но не я. Чего мне паниковать-то? Я однажды оказался заперт в такой крысиной норе, что процедурная Урмадана по сравнению с нею хоромами покажется! И торчал я там целых два дня, пока не разгадал чертов клинописный шифр и не нажал на символы в правильной последовательности, что деактивировало ловушку.
Так что нет, клаустрофобия меня не мучала.
Меня мучало кое-что другое.
Я чувствовал, что со мной что-то происходит.
— Никс… — тихо позвал я. — Ты тут?
Скавенджер не отозвался, чего не случалось еще ни разу. Значит, действительно ушел, слушаясь моей команды. Вот и хорошо. Не хватало только мне, чтобы еще и он пострадал.
Убедившись, что крыса нет в комнате, я сосредоточился на самом себе, на своих ощущениях. Меня будто потихоньку изнутри, словно где-то внутри меня надувался огромный воздушный шарик. Я закрыл глаза, концентрируясь на новых ощущениях…
И охренел.
Даже несмотря на то, что мои глаза были закрыты, я все видел. Буквально «все», потому что я смотрел не из моих глаз, — они же закрыты! — я смотрел вообще отовсюду! Я как будто построил эту комнату в 3д редакторе, а потом максимально поднял камеру, да еще и включил на ней максимальный угол обзора, чтобы видеть все и сразу.
А потом переключился на магическое зрение.
То самое магическое зрение, или, скорее, магическое чувство, которое помогало мне работать с артефактами, варить зелья и вообще всячески доказывать, что техномант — это звучит гордо. Вот только в этот раз я смотрел не на артефакт или зелье, в этот раз я смотрел на себя, причем со стороны… Но принципиально от этого ничего не менялось.
Я сам стал артефактом в своих собственных руках. Мое тело стало прозрачным, от него остались лишь тонкие линии, обозначающие физические границы. Все остальное пространство было заполнено сотнями и тысячами светящихся нитей. Короткие и длинные, толстые и тонкие, ветвящиеся, и прямые, как рельсы, пересекающиеся и одинокие, они заполняли весь мой организм, как кровеносная система на листе анатомического атласа…
Но я-то знал, что это не кровь. Это мана. Это тот самый мой магический потенциал, который заполняет каждую клетку моего тела. Это те самые мановые каналы, по которым мана перетекает туда, где она нужна.
И все эти потоки вели в одно и то же место — к вживленному в мою грудь камню, который сиял особенно ярко, привлекая к себе внимание.
