— Замечательно подойдут, — ответила она. И улыбнулась — так, чтобы Гаутама не видел.
***
Кажется, этот корабль действительно был живым существом. Эстер постоянно чувствовала его (ее) неудовольствие, легкое раздражение — не в ее сторону, а вообще. Это ощущалось, как атмосферное давление: если не знать, то все в порядке, но в ушах порой немного шумело и кружилась голова. Корабль, кажется, не слишком-то радовался присутствию гостей, хотя одежда Эстер обнаружилась потом совершенно чистой в шкафу, а постель — свежей, как будто в ней никто не спал. И комната находилась без труда. Словно ТАРДИС незаметно подсовывала ее Эстер.
Она незаметно подсовывала кучу всего: бассейн, бесконечную и пугающую библиотеку, тир со сложными настройками, спортивный зал, но Эстер никак не могла найти ту самую комнату с колонной, в которую они попали сразу. Гаутама появлялся и исчезал, меланхолично ел мороженое и прозрачные протеиновые кубики, пил чай с молоком. Избегал встречаться взглядом. Эстер тоже избегала. Он все равно был очень страшным. От его вида что-то ломалось внутри. Сердце колотилось от ужаса, а голос дрожал. Кажется, Гаутама это замечал и потому старался реже попадаться Эстер на глаза.
Они встречались в комнате Джека: тот лежал на белых подушках, утыканный трубками и датчиками. Молчал. Не приходил в сознание. Гаутама поправлял трубки. Менял растворы в аппарате. Тоже молчал. Эстер чувствовала себя лишней.
— Может, мне лучше уйти? — спросила она как-то раз. — Вернуться к остальным?
— Нет. Я не проводил полную дематериализацию. Это парадоксальная реальность. Я не смогу вернуться за тобой и, возможно, вообще не смогу вернуть Джека в нужное место и время. Останься.
Последнее он произнес странным тоном, почти просительным, и Эстер кивнула.
— Я так надеюсь, что Джек придет в себя, — сказала она.
— Я тоже, — ответил Гаутама. — Я тоже.
***
— Идиот. Кретин. Под пули он полез. Герой. Мир решил спасти.
Эстер замерла. ТАРДИС постоянно подсовывала ей что-то новое. Теперь в давно знакомом коридоре обнаружился поворот. За поворотом — комната Джека. Открытая дверь. Голоса.
Джек засмеялся — слабо, еле слышно, но его голос невозможно было спутать.
— Сердитая двуножка, — сказал он. — Я же жив.
— Болван.
Что-то звякнуло.
— Фу, гадость. Терпеть не могу эти кубики.
— Ешь. Они усвоятся. Потом сможешь есть нормальную пищу.
Эстер сделала шаг назад. Не стоит подслушивать. В конце концов, не стоит оправдывать стереотипы о ЦРУ. Это не ее дело, и…
— Но это же я виноват, что все случилось именно так, — сказал Джек серьезно.
— Да, ты. Ты полез туда, куда не стоило. Мортимус говорил, что эта реальность закрыта. Тебе всего-то стоило остаться в ТАРДИС…
— Нет. Дело не в этом. В моей шинели… — Джек закашлялся. — В кармане. Нуль-плата.
— Что?!
— Я деактивировал ее, не бойся.
Они говорили о том, что случилось там, в доме Коллосанто. Эстер замерла. Нужно было узнать, что же произошло на самом деле — почему-то она не сомневалась, что Джек не станет врать Гаутаме. Не теперь.
— Откуда она у тебя?
— Нашел в доме своего бывшего… друга.
— Любовника, — мрачно поправил Гаутама. — А у него она откуда?
— Понятия… не имею. — Джек снова закашлялся.
— Молчи. Тебе не стоит много говорить.
— Спрашиваешь, а потом запрещаешь… отвечать. Логично до мозга кости. Стой там — иди сюда.
Гаутама шумно вздохнул.
— Мортимус говорил, как он остановил этот… балаган? Что сделал? — спросил Джек после минутной паузы.
— Нет.
— Они говорили что-то про морфические поля.
— Чушь! — отрезал Гаутама. — Это ненаучно.
— Но нуль-плата отключила действие чуда, Анджело умер. Значит, это действительно какое-то поле. Ты говорил с Эстер? Она аналитик ЦРУ и знает очень много…
— Она меня боится, — с горечью ответил Гаутама. Эстер прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать себя. Неужели ему это настолько мешает? И настолько заметно?
— Ну конечно, боится. Ты же на нее наорал.
— Она тебе жаловалась? Когда? — воскликнул Гаутама.
— Нет, конечно. Просто я тебя знаю, и ты на нее наорал, а теперь жалеешь. Извиниться, само собой, тебе и в голову не пришло. Ты ни перед кем не извиняешься.
Повисла пауза.
— Она тебе нравится! — засмеялся Джек. — Я так и знал. Нравится, признайся, да?
— Замолчи! — буркнул Гаутама.
Эстер, чувствуя, как лицо заливается краской, попятилась по коридору. Потом развернулась и побежала прочь, подальше оттуда. Подальше от этих двоих.
Смех Джека катился за ней, словно пытаясь поймать.
***
— Что это за корабль?
Джек тяжело навалился Эстер на плечо, сделал шаг и остановился. Рука, которой он сжимал ее предплечье, предательски и заметно дрожала.
— ТАРДИС. Классный, да? Лучше не придумаешь, — сказал он, тщательно скрывая боль. Эстер перехватила его удобнее за талию.
— Может, пойдем обратно?
— Нет! И не говори Гаутаме. Ты же знаешь, что он скажет.
— Что тебе рано вставать. И он прав.
— Ерунда, — прохрипел Джек. — Я хочу добраться до консольной. Этот корабль классный, но все самое главное — там.
