— Нужно стереть ей память, — сказал Лэнс, пытаясь поймать коммуникатор, который рвался из кармана наружу.
— Нет. Не нужно, — глядя перед собой, ответил Гаутама. Он отключил маскировку, щелкнув по браслету часов, и положил руки на руль. — Кто звонит? Бета?
Номер на экране высветился неизвестный. Лэнс нажал кнопку приема.
— Алло.
В ответ послышался низкий, тягучий, как патока, голос. Южный выговор. Лэнс совершенно точно ни разу его не слышал.
— Вы мне недавно звонили, — произнес незнакомец с явственной улыбкой. — По какому поводу, интересно узнать?
========== Уровень 0. Оплата нуль-платой ==========
Анджело заметил юношу еще до того, как тот вошел в кофейню. Он стоял у стеклянной витрины и смотрел сквозь нее — кажется, на собственное отражение. Красивый, видный мальчик, хотя прическа совершенно дикарская — длинные «черви» из спутанных светлых волос, небрежно связанные какой-то тесьмой. В Нью-Йорке, правда, всякое бывает. Может, моряк.
Но потом юноша поднял руку, откидывая волосы назад, и Анджело увидел браслет.
Сердце дрогнуло.
Браслет из крепкой кожи, дюймов пять шириной, с грубым утолщением сверху и застежкой.
Браслет, который носил Джек Харкнесс.
Колокольчик над дверью зазвенел нежно, маняще. Мальчик шагал мимо столиков медленно, широко и в такт звону. Беззвучно плыл мимо равнодушных и смеющихся лиц.
В следующую минуту он уже стоял возле столика Анджело. Сидел за столиком Анджело. Его глаза оказались холодными, мертвыми и бесконечно старыми. Он был старше Харкнесса. Старше целого мира.
— Ты Анджело Коллосанто.
Голос юноши, приятный, звучный и пугающий, заставил сердце Анджело дрогнуть еще раз.
— Да, это я.
Синий халат, как у торговца рыбой. Веснушки на бледной коже. Полные, красивые губы. Странная улыбка, цветущая на его лице, ранила в самую душу.
Юноша продолжал улыбаться, но его глаза смотрели сквозь Анджело.
— Ты берешься за странные задания, — сказал он утвердительно.
Хотелось спросить, знает ли он Джека. Хотелось узнать, сколько ему лет. Сотни? Тысячи? Прикоснуться к тайне, которую так бездарно растоптал. Променял на постоянство, на привычный, безопасный мир. Католический, восковой покой без прав на чувства.
— Да. Берусь.
Жребий брошен. Рубикон перейден.
Юноша положил на стол три тонких полупрозрачных папки. В каждой виднелись бумаги. Печатный шрифт. Титульный лист. «Совершенно секретно». Шанхай. Буэнос-Айрес. Комитет.
— Доставь эти папки по адресу.
И все? Никаких погонь за чудовищами? Никаких переговоров с мафией? Анджело разочарованно вздохнул, но юноша мягким жестом опустил на папки сложенную пополам промокашку.
Анджело развернул ее.
Эйвлмарч. Костердейн. Фрейнц.
Запах крови. Запах смерти и бессмертия. Белая рубашка в багровых пятнах.
— Н-нет, — вырвалось у него.
Улыбка юноши съехала в сторону. Светлые брови взлетели вверх. Прозрачные глаза сосредоточились на Анджело, и этот взгляд причинял неудобство. Хотелось сойти с его пути. Увернуться. Остаться в живых.
— Оплата тебя удовлетворит.
— Сколько?
Юноша прищурился. Анджело перевел дух, но глаза снова прицелились прямо в него.
— Ты сможешь еще раз увидеть его. Он тебя поцелует.
Воздух комом встал в горле. Раскаленный, острый, как нож.
— Как?
На столе блеснула пластина. Узор, вытравленный в металле. Мелкий, цепкий, неживой. Пальцы с аккуратными, чистыми ногтями касались самого края, завернутого в бумагу.
— Это продлит тебе жизнь достаточно, чтобы ты смог дожить до следующей встречи.
— Что это?
— Нуль-плата. Тут написано, как ею пользоваться.
Анджело протянул руку, коснулся бумаги. Почти дотронулся до пальцев юноши, но тот отдернул руку, словно Анджело мог его заразить. Смертью? Страхом?
— Хорошо.
Он не узнал своего голоса. Как будто кто-то другой произнес это за него.
— Скажешь им еще… скажешь им, что это торсионные… нет, морфические поля.
Тихий, злой смех. Юноша уже стоял. Шагал к выходу. Официантка опоздала всего на пару мгновений. Налила кофе в пустую чашку, отошла, шаркая подошвами.
— Стой!
Ноги несли Анджело к двери.
— Когда это будет? Когда я его встречу?
Мертвое лицо юноши исказилось.
— Ты дождешься.
Колокольчик снова звякнул, нежно, маняще. Но мальчика за дверью уже не было. Он исчез в синеватом тумане за миг до того, как Анджело выбежал на улицу.
Нуль-плата тяжело оттягивала карман прямо напротив сердца. Жгла ледяным холодом.
========== Уровень А. Умри, но не сейчас ==========
Машина неслась вперед. Эстер цеплялась за руль, как будто тот сейчас вырвется и улетит. Солнце светило в зеркало заднего вида, резало глаза.
Время ползло медленно, словно его растянули, намотали на железный штырь и крепко привязали.
Наверное, сейчас должно хотеться плакать. Хотеться кричать, стучать по рулю, свернуться калачиком под сиденьем, потому что…
Потому что Джек сзади истекает кровью и вот-вот умрет, а Эстер совершенно не знает, что делать, кроме как ехать вперед по дороге, ведущей к горам — темной полосе на горизонте. Но сейчас вокруг пустыня.
И ни души.
Должно хотеться плакать или бороться, но нет ничего. Стресс кролика, стресс льва, а это какой?
