До самолёта идти было не так-то близко, и под конец он нёс Джейсона уже с трудом. Он, конечно, был худее Астона и на полголовы ниже, но мужчина почти шести футов ростом всё равно не мог быть лёгким, как пушинка.
Кабина самолёта была комфортабельной, но низкой, не сильно выше салона автомобиля, и пронести Джейсона в дальний её конец оказалось не так-то просто. Дэниел опустил его на кресло, с которого спинка была заранее снята так, чтобы получилось лежачее место, и накрыл тонким одеялом. Джейсон не сопротивлялся, только по лицу иногда проскальзывала гримаса боли. Больно было от любого движения…
Эдер приказал двоим из сопровождавших его людей остаться и обследовать ангар, искать любые зацепки, которые помогут установить всех членов банды и их теперешнее местонахождение. Многочисчленная охрана им теперь уже не была нужна. Его самого и Рюгера было вполне достаточно.
Когда самолёт взлетел, Эдер достал большой кейс, где лежало всё необходимое для оказания первой медицинской помощи. В Женеве, куда они сейчас направлялись, на взлетно-посадочной полосе их будет ждать вертолёт скорой помощи, но эти сорок минут тоже не стоило терять зря. У него была договорённость с больницами в близлежащих городах на случай экстренной необходимости. Но, так как непосредственной угрозы жизни Джейсона пока не наблюдалось, они решили сразу отвезти его в хорошую швейцарскую клинику, где будет обеспечен достаточный уровень медицинского обслуживания, комфорта и анонимности.
Эдер тихо спросил:
— Серьёзные повреждения есть?
Дэниел, который после того, как самолёт набрал высоту, опять вернулся к Джейсону, шёпотом ответил:
— Ничего опасного для жизни я не заметил.
Он неуверенно покачал головой, понимая, что внутреннее кровотечение, повреждения внутренних органов, как и некоторые переломы, могут какое-то время не давать о себе знать, особенно на фоне того, что на теле была куча ушибов и ссадин, которые сильно болели.
Дэниел взял протянутый Эдером стакан с водой и приложил его к губам Джейсона. Тот с трудом приподнялся на локте и отпил совсем немного, оставив на кромке посуды красно-бурые следы.
— Мне не нравятся эти раны на руках, — Эдер кивнул в сторону кровавых отметин на запястьях, окруженных сине-багровыми полосами отеков.
Он протянул Астону салфетку, смоченную дезинфицирующим раствором. Дэниел бережно взял правую руку Джейсона и начал осторожно промакивать рану. Выглядела она необычно и была больше похожа на рваную. Глубже всего повреждения были по внутренней стороне запястья и там, где сбоку выпирала косточка, тогда как в некоторых местах на тыльной стороне кожа вообще не пострадала. Джейсон лишь иногда вздрагивал от боли, но рук не вырывал. Эдер не советовал давать ему обезболивающее до осмотра врачей: оно могло сгладить важные для врачей симптомы, а также — была такая вероятность — усилить внутреннее кровотечение, если оно было.
Дэниел обработал обе руки, потом начал протирать лицо, убирая грязь и кровь. В какой-то момент он не совладал с собой. Он прижался губами к виску Джейсона и прошептал:
— Это моя вина. Я не смог защитить тебя. Я никогда больше не позволю такому случиться, обещаю.
В глазах Джейсона появились слёзы. Он прислонился к Астону и зарыдал. Он не мог остановиться, и от рыданий содрогалось всё тело. Дэниел обнял Джейсона и прижал к себе. Плач захлёбывался и становился похож на истерический.
Астон бросил взгляд на Эдера. Тот лишь кивнул. Так должно было быть. Может быть, после этого станет легче. Может быть…
Эдер отвернулся и выпрямился на своём сидении. За спиной надрывно плакал Джейсон. Эдер вспомнил, каким он был последние месяцы — живым, весёлым, так непохожим на того напуганного мальчика, которого он впервые увидел несколько лет назад.
Как бы жестоко ни надругались над его телом, гораздо хуже была истерзана и изуродована душа. Все эти раны, сейчас такие страшные на вид, будут вылечены через несколько недель, но что станет с самим Джейсоном? В нём всегда была трещина, надлом, который грозил разрушить его личность. Что будет с ним теперь? Он никогда не забудет и никогда не станет прежним.
Глава 41
Джейсон проснулся в большой удобной кровати. Всё тело болело почти равномерно, но боль была не очень сильной и возникала только тогда, когда он шевелился. Обезболивающее действовало.
Вчера, когда его привезли в частную клинику, он так и не поел, хотя голодал уже сутки. После осмотра врачей, который удалось провести только после инъекции успокоительного, было решено сразу же делать операцию на левом запястье, которое оказалось серьёзно повреждено. Во время операции он уснул. Потом его отвезли в просторную палату, больше напоминавшую уютный гостиничный номер, с тем лишь отличием, что вместо обыкновенной там стояла сложная больничная кровать. Джейсон почти сразу же опять погрузился в сон и, судя по часам на стене, проспал половину суток. Проснулся он от голода и жажды.
Джейсон посмотрел на свои туго перебинтованные руки, потянулся к стакану с водой, опустошил его и попытался приподняться, чтобы налить ещё.
