Дэниел уже давно занимался переводом части своего бизнеса в Юго-Восточную Азию, и поэтому мир с Чэном был для него очень важен. У Астона было огромное количество очень состоятельных клиентов. Он предвидел, что Швейцария рано или поздно поменяет законодательство касательно тайны вкладов и уклонения от уплаты налогов, и уже несколько лет как убеждал самых крупных клиентов перенаправить средства в сингапурское отделение своего банка. В итоге из-за произошедших изменений в законах Астон только выиграл.
В новом для себя регионе Астон смог закрепиться не в последнюю очередь благодаря поддержке Чэна. Сейчас он мог обойтись и без неё, но войны против Чэна на его территории он бы не выиграл. Они с Чэном оба понимали, как выгодно им сотрудничество, но старик был серьёзно болен, и предсказать, какой оборот примет ситуация, если он отойдёт от дел, было сложно. Уже сейчас делами занимались в основном его жена, его главный советник Лян и старший сын Алекс.
Он был сыном от первого брака Чэна. Его матерью была канадская студентка, по национальности венгерка, с которой Чэн-старший познакомился где-то в Европе. Она довольно опрометчиво вышла замуж за умопомрачительно богатого бизнесмена, родила ему сына, но оказалась совершенно непригодна к роли супруги такого человека. Они полюбовно расстались через два года, но ребёнок остался с отцом. Чэн уже тогда был немолод, и ему нужен был наследник. Вскоре он женился во второй раз — на американке. Она родила ему дочь и двух сыновей. В отличие от первой жены, она оказалась достойной спутницей Чэна и не только управляла его домом, но и стала помощницей в делах.
Дэниел не знал, насколько правдивы были слухи, но они приписывали Лизе Чэн железную деловую хватку, расчётливость и крайнюю жестокость. Ничего удивительного не было в том, что когда Чэн Шэньбо начал болеть, Лиза оказалась одной из тех, кто взял управление компаниями в свои руки. Чэн лично занимался только вопросами первостепенной важности, но из троих самых близких ему людей — Ляна, Алекса и Лизы — несомненно, Лиза имела на него наибольшее влияние.
Хотя официально преемником Чэна был назван его старший сын, Астон не думал, что Лиза так просто сдастся: пусть она и воспитывала Алекса, он был её пасынком. Старшему сыну Лизы, Джею, кажется, не исполнилось ещё и двадцати, младшему было семнадцать; и несмотря на юный возраст, они представляли собой определенную опасность для Алекса — не сами по себе, а из-за матери, которая за ними стояла. Она могла попытаться избавиться от пасынка. Того в июне неожиданно отправили в Европу, хотя до этого он занимался делами Чэна в Гонконге. Возможно, Лиза считала, что Гонконг недостаточно далёк от Сингапура, где жил Чэн и царствовала она, и ссылка Алекса в Европу была её рук делом. Но, может быть, всё было совершенно не так — происходящее в семье Чэна всегда оставалось тайной.
Отношения между Астоном и Чэном порой становились напряжёнными, но они всегда умели полюбовно уладить все разногласия. Со смертью старика всё могло поменяться, а она могла наступить в любой момент. С Алексом Чэном нужно было быть очень и очень осторожным: сложись обстоятельства нужным образом, мальчишка уже завтра станет главой целой империи.
Дэниел встал из-за стола: он хотел успеть поболтать с детьми до того, как надо будет переодеваться к ужину.
***
Когда Астон приехал в Цюрих, Джейсон уже ждал его в банке. Дэниел прошёл через приёмную в свой кабинет, хмуро поздоровавшись с ним и вторым секретарём. К сожалению, мисс Мецлер вернулась в Лондон, и на ближайшие три дня основная масса её обязанностей перелегла на плечи Джейсона. У него уже были подготовлены все бумаги для Астона, но он тянул время, сколько мог, пока начальник сам его не вызвал.
Джейсон положил документы перед ним на стол и уже хотел уйти, как Дэниел сказал:
— Мне сообщили о твоём безответственном поведении за рулём.
Джейсон посмотрел на Астона, но ничего не сказал — обычное дело в последние недели.
— Надеюсь, в будущем это не повторится, — продолжил Дэниел, — иначе мне придётся принять меры.
— Ничего страшного не произошло.
— Нет, произошло. Эта машина ехала за тобой до банка.
— Кто это был? Мне не говорят.
— Если тебе так интересно, его зовут Алекс Ганлэй Чэн.
— Он имеет какое-то отношение к тому самому Чэну?
— Он его старший сын и наследник.
Джейсон кивнул, словно это всё объясняло, и спросил:
— Могу я идти?
— Да, иди. Но если подобное произойдёт ещё раз, на новой машине, которую я обещал тебе к Рождеству, сделают ограничение скорости в сто двадцать километров.
Дэниел ещё в начале весны начал говорить о том, что пора менять «Астон Мартин»: это была уже не самая свежая модель, по его мнению. Джейсон упирался. Во-первых, машина ему нравилась, во-вторых, он на ней не так уж много успел поездить, в-третьих, он не гнался за автомобильной модой. Тем не менее, Дэниел сказал, что на Рождество подарит ему новую. Брент как-то упомянул, что машину на это раз будут делать на заказ, в единственном экземпляре.
Джейсон посмотрел на Астона равнодушным взглядом, глядя словно бы сквозь него:
