На второй день Джейсон поехал на остров Мон-Сен-Мишель посмотреть на знаменитое аббатство — Дэниел сам ему предложил, и это в любом случае было лучше, чем находиться в одном доме, пусть и большом, с Астоном. Тот остался в шато, так как у него были какие-то неотложные дела. Когда Джейсон вернулся вечером, то оказалось, что на ужин у них остался парижский нотариус, приезжавший специально для встречи с Дэниелом. Это его не обрадовало: в присутствии гостей ему приходилось притворяться и общаться с Дэниелом, словно всё между ними было хорошо. Он, как и Астон, не считал возможным демонстрировать при посторонних свои разногласия с партнёром, создавая тем самым неловкую обстановку.
Когда нотариус уехал, и они поднялись в свою комнату, чтобы лечь спать, Дэниел, хотя Джейсон ни о чём его не спрашивал, сказал:
— Я приглашал нотариуса, чтобы изменить завещание.
Джейсон только равнодушно пожал плечами и пошёл в сторону ванной.
— Я давно должен был это сделать. То, что происходило в последние месяцы, заставило меня серьёзно задуматься над этим вопросом. Я внёс тебя в завещание.
— Ещё один стимул подсыпать тебе яда в кофе, — бросил Джейсон, захлопывая за собой дверь ванной комнаты.
Астон последовал за ним. Джейсон сидел на узком подоконнике, прижимая к себе пижаму и большое белое полотенце; вид у него был немного растерянный и задумчивый.
— Джейсон, прекрати вести себя как ребёнок, — сказал Дэниел. — Я прекрасно знаю, что ты готов восстановить наши прежние отношения, но упираешься в силу какой-то глупой гордости.
Джейсон поднял на него усталые, разочарованные глаза:
— Я не готов… я не хочу этого. Просто я полное ничтожество, вот и всё. У меня не хватает сил сделать то, что я должен.
— Ты как все. Ты хочешь быть счастливым. Я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже делал — и продолжаю делать — вещи, которых стыжусь. Мне не доставляет никакого удовольствия держать тебя при себе против воли, как не доставляет удовольствия изменять жене. Я стыжусь этих поступков, но не могу иначе. Поступить иначе — значит потерять человека, которого я люблю, а это для меня неприемлемо, я не смогу быть счастливым без тебя, — Дэниел подошёл к Джейсону и сел рядом. — Пусть я лучше буду раскаиваться и стыдиться, чем проживу без тебя всю жизнь.
Он обнял Джейсона за плечи.
— Иногда гораздо больше силы и смелости требуется, чтобы быть «ничтожеством», как ты выражаешься… Гораздо больше, чем для того, чтобы быть правильным человеком и поступать как должно. Я знаю это. Я понимал, что если приближу тебя к себе, все будут считать меня подлецом и мерзавцем, недостойно поступающим по отношению к жене и детям, влюблённым глупцом, разрушающим свою репутацию ради симпатичного мальчика на пятнадцать лет младше себя. И я всё равно это сделал. И сделать это было гораздо тяжелее, чем сохранить честь и достоинство и вести добропорядочную жизнь. То же самое и с тобой: уйти, гордо подняв голову, легче, чем остаться.
— …и быть в собственных глазах и в глазах всех остальных, — продолжил Джейсон, — тем самым «ничтожеством». Любовником на содержании у богатого мужчины. Проституткой.
— Все остальные могут думать о нас, что им угодно. Это порой ранит, но это цена, которую мы платим за счастье.
Они сидели какое-то время молча. Потом Дэниел тихо сказал:
— Я жесток по отношению к тебе, но что мне ещё остаётся, если я люблю тебя и не могу без тебя жить?
— Ты влюбился не в того человека, — произнёс Джейсон.
— Я знаю.
Когда они легли в постель, Астон сказал:
— Если со мной что-нибудь случится, ты будешь обеспечен до конца жизни. Я позаботился об этом.
Джейсон повернулся к Дэниелу, хотя видел в темноте лишь его силуэт:
— Я откажусь. Я не хочу ничего.
— Так надо, Джейсон. Тебе будут нужны деньги, чтобы не быть зависимым ни от кого, — сказал Дэниел и добавил: — И чтобы обеспечить свою безопасность.
— Исключи меня из завещания. Это опасно для меня, неужели ты не понимаешь? Я не доставлял твоим родственникам серьёзных неприятностей, но завещание — это другое дело…
— Я не собираюсь никому рассказывать. И не спорь, я знаю, что делаю.
***
На следующий день на совещание к Дэниелу приехали ван Бредероде и ещё двое заместителей. Джейсон поприсутствовал на первой части, но потом Астон его отпустил.
Он ушёл в библиотеку. Она была совсем небольшой по сравнению с теми, что были в домах Астона в Лондоне или Женеве: и само помещение было скромных размеров, и собрание книг оказалось небогатым. В основном там были книги первой половины двадцатого века на французском языке, видимо, оставшиеся от предыдущих владельцев поместья. Отец Дэниела, бывавший здесь редко, добавил к коллекции немного деловой литературы. Вклад Дэниела состоял буквально в нескольких книгах на английском и стопке альбомов с репродукциями. Джейсон взялся за них.
