Он смотрел на неё, и слова просто не приходили. Фразы и предложения зарождались в мыслях и умирали, не успев сорваться с языка. Он чувствовал себя виноватым и за то, что лгал Рэйчел, и за то, сколько страданий причинил другим людям. И всё это оправдывалось великой любовью, великой страстью… Джейсон повторил это про себя с той же издёвкой, что и Камилла, первой их произнёсшая.
Ему хотелось попросить прощения у Рэйчел за то, что обманул её, но просить прощения сейчас значило бы признать правоту Камиллы, вернее, её версии событий.
— Рэйчел, я потом всё объясню, — больше он ничего не мог сказать.
— Да, попробуйте объяснить, — язвительно отозвалась Камилла. — Мне даже любопытно, что у вас получится. Ко всем остальным у вас тоже была эта самая… великая любовь? Какие у вас избирательные чувства, Коллинз! Вряд ли вы любили Стюарта Крамера. Скорее уж, его миллиарды.
— Что?! — Рэйчел, теперь уже в настоящем шоке, развернулась к Джейсону. — Стюарт Крамер? С которым ты разговаривал тогда? Он твой любовник?! Он?!
— Это было сто лет назад.
Рэйчел сдавила виски руками:
— Господи, господи… Этого всего не может быть!.. Почему?
— И это ещё не всё, — опять заговорила Камилла.
Джейсон сделал шаг в её сторону, даже не зная, что он собирается сделать — лишь бы она замолчала! Оба телохранителя тут же ринулись ему наперерез, заставив остановиться. Камилла бросила на него секундный взгляд и снова повернулась к бледной, готовой расплакаться Рэйчел.
— Ваш муж в прошлом — шлюха. Шлюха мужского пола, очень дорогая и очень известная. Поэтому и пришлось менять фамилию. Он обслуживал лишь избранных вроде Крамера или Гэри Рипли.
— О боже… Гэри Рипли! Тот самый Рипли? — Рэйчел зажала рот рукой.
— Да, тот самый. Один из богатейших людей Америки. Был ещё Алекс Чэн. Вы, наверное, о таком и не слышали. В марте он унаследовал восемь миллиардов после смерти отца. Наверняка был кто-то ещё, но я особо не интересовалась. Мне было достаточно того, что мне изменяет мой муж.
Камилла сделала театральную паузу. Джейсон не удивился бы, если бы узнал, что она репетировала своё выступление перед зеркалом.
— На этом всё, — объявила она. — Думаю, в детали вас сможет посвятит ваш муж. Поверьте, у него было очень яркое прошлое. А вы, Коллинз, — выплюнула она его имя, — можете дальше наслаждаться семейным счастьем. Если получится. Вы, наверно, собираетесь звонить и жаловаться Дэниелу? Не трудитесь. Вы для него больше ничего не значите. Он выкинул вас. Даже ваше самоубийство не помогло — жаль, что оно оказалось неудачным, и тем более он не бросится спасать вас сейчас. Вас больше нет в списках. Вы никому теперь не нужны — вы уже не тот двадцатилетний мальчик, каким начали «карьеру».
Джейсон слушал это с каменным и непроницаемым лицом. Камилла уже не могла нанести ему большего вреда, а перепалка с ней лишь бы унизила его самого.
— Так что оставайтесь гнить в своём лесу. Ничтожеству вроде вас тут самое место, и не вздумайте вылезать отсюда. У вас теперь жена и ребёнок. Слабое место. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Только посмейте… — начал Джейсон, опять двинувшись к Камилле.
Один из телохранителей схватил его и оттащил назад. Джейсон не кричал и не пытался освободиться, он остановился и пугающе холодным тоном произнёс:
— Я уничтожу всю вашу семейку, если вы начнёте угрожать моей.
У Рэйчел мороз по коже пробежал от того, с каким нечеловеческим, ненормально жестоким спокойствием это было сказано, вернее, обещано. Камилла тоже на секунду замерла и закрыла рот, хотя собиралась что-то сказать.
— Не смешите меня! — нашлась она. — Да, вы что-то там знаете, но не успеете даже рот открыть… Один наш общий знакомый из Цюриха об этом позаботится.
Джейсон безразлично, без тени страха или ненависти смотрел на неё:
— Выговорились? Тогда будьте добры покинуть мой дом.
Камилла развернулась на каблуках:
— Да, больше мне здесь нечего делать.
Джейсон злился на себя чуть ли не больше, чем на Камиллу: для него её вторжение оказалось слишком неожиданным, он растерялся и позволил ей вытворять в его доме всё, что заблагорассудится. Да, на её стороне была физическая сила, но не всегда она выигрывает сражения. Это сражение он проиграл: за полтора года здесь расслабился и разучился отвечать ударом на удар и унижать в ответ. Стоял рядом и позволил поливать себя грязью. Впрочем, на стороне Камиллы была не только сила: на её стороне была правда. Даже если жена Астона и извращала её, она всё равно раскрывала Рэйчел глаза на его прошлое, и, что бы там ни таилось, он лгал своей жене. И эта был не какой-то мелкий обман — это была целая жизнь, спрятанная за недомолвками и выдумками.
Когда Камилла со своей свитой удалилась, Рэйчел ещё чуть ли не минуту стояла посреди гостиной, не поворачиваясь к Джейсону. Он сам тоже не решался подойти к ней. Она провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть и смыть всё то, что только что услышала.
