— Извините, что вывалил всё это на вас, но вы сами спросили. Мне всегда легко давалась математика, правда в чистом виде она мне не очень интересна. Теперь я более-менее знаю, чего хочу…
— В вас много необычного, мистер Коллинз.
— Пожалуй, даже слишком, — ответил Джейсон, и улыбка сошла с его губ. — А вы откуда? Не могу понять по произношению.
— В детстве я нигде не жил подолгу, вот и получилось что-то среднее. Пока я здесь, у меня относительно британское произношение, в Америке оно меняется.
— До сих пор много путешествуете?
— Да, такая работа. Хеджевый фонд. Возможно, у нас для вас нашлось бы более интересное занятие, чем составление отчётов, раз уж у вас такие интересы.
— Возможно, — согласился Джейсон. — Но не думаю, что сейчас это возможно.
Ламберг достал визитную карточку и протянул Джейсону:
— Позвоните, если передумаете.
— Хорошо, — Джейсон взял карточку, мельком глянув на неё, прежде чем положить в карман. Там были небольшой логотип вроде герба, строка «Стреттон Кэпитал Менеджмент» и номер телефона. Имя не было указано.
— Вы ведь не позвоните, — внимательно и с проницательной полуулыбкой Ламберг посмотрел на Джейсона. — Лучше оставьте мне свой номер.
— Простите, не захватил с собой визиток, — пожал плечами Джейсон.
— Напишите на обороте моей.
Ламберг так просто не сдавался, и Джейсон чувствовал, что почти против своей воли покоряется этому человеку. Тот протянул ему ещё одну такую же карточку и ручку. Джейсон отошёл к балюстраде и положил визитку на перила. На секунду ему пришла мысль указать вымышленный номер, но в конце концов он написал настоящий.
— Мне пора идти, мистер Ламберг. Скоро бранч, не хотелось бы опаздывать.
— Да, это было бы очень невежливо.
Они попрощались, и Джейсон пошёл по гравийной дорожке в сторону дома. В голове он прокручивал детали сегодняшнего и вчерашнего разговоров с Дэниелом Ламбергом. Этот человек произвёл на него впечатление, как наверняка производил впечатление на всех, с кем встречался. В нём была властная спокойная сила, но она не выплёскивалась наружу, а скрывалась и копилась где-то глубоко внутри, и Ламберг расчётливо расходовал её маленькими порциями. Достаточно было лёгкого нажима с его стороны, и Джейсон подчинялся, и он представить себе не мог, что произойдёт, если эта спящая сила ринется наружу.
В то же время, с ним было легко, почти как с Томом, но иначе.
Джейсон шёл по парку, и ему не верилось, что уже завтра он вернётся на работу к своим скучным запросам и отчётам, к рутинной однообразной жизни. Поездка в Эпплтон была как волшебный сон.
Джейсон недовольно наморщил лоб — предстояло возвращаться к реальности и насущным проблемам, работе, переписке с университетами, накопившимся счетам. Один, весьма крупный, был от детективного агентства. Ему должны были прислать оттуда отчёт уже завтра или во вторник, но в телефонном разговоре дали понять, что обнадёживающих новостей мало.
***
В понедельник курьер привёз ему на работу отчёт из агентства. Джейсон спустился на первый этаж в вестибюль, чтобы забрать конверт, и, пока поднимался в лифте назад, решил не вскрывать его в офисе, а подождать до дома.
Едва он закрыл за собой дверь квартиры и сбросил ботинки, так сразу же забрался на кровать, чтобы прочитать, наконец, отчёт.
Они были правы… Приятных новостей там не было.
Его дед, Теодор Линдхельм, умер в конце прошлого года в возрасте восьмидесяти семи лет.
Дядя, родной брат отца, был заядлым игроком (Джейсон слышал об этом и раньше) и последние несколько лет скрывался, так как наделал крупных долгов. Возможно, он даже поменял имя и фамилию. Детективное агентство оговаривало возможность продолжения его поисков, но также и намекало на то, что если его не смогла найти даже мафия, то их шансы были не так уж велики.
Тётка, сестра отца, был замужем за приверженцем какой-то строгой христианской церкви, судя по описанию, скорее, секты. Её члены сводили общение с нечестивыми к минимуму, вели замкнутое существование внутри своей общины, не водили детей в школы, не посещали государственных больниц. Встретиться с родственницей было возможно, но Джейсон догадывался, что она — из-за его происхождения — не пожелает с ним разговаривать. Отец что-то такое говорил о ней, но теперь Джейсон понимал, что он имел в виду. Атеизм отца был для неё тяжким оскорблением, а сына, зачатого вне брака и без благословения церкви и прочая, и прочая, и прочая она воспримет, скорее, с отвращением, чем с любовью.
