Те несколько часов, что самолёт летел до Нью-Йорка, Джейсон пребывал в состоянии, близком к ступору. Все мысли были заняты Диланом. Он даже не знал, что сын дорог ему настолько, пока не начал получать эти жуткие сообщения. Джейсон думал, что никого уже не будет ненавидеть так, как Астона когда-то. Он ошибался, Зака он ненавидел в сотни раз сильнее. Если бы в руках у него был пистолет, как тогда, и к нему должен был бы приехать не Астон, а Зак, он бы не задумываясь оставил оружие при себе, чтобы в первую же секунду пустить сволочи пулю в лоб. Он знал, что может выстрелить в человека, и в Зака выстрелил бы без колебаний.
Он делал всё на автомате, погружённый в мысли о том, какой можно найти выход из этой ситуации. Ближе к концу полёта, когда стюардесса пошла между рядов собирать стаканчики и мусор, Джейсон обнаружил перед собой на разложенном столике пустой пакетик из-под арахиса и недопитый томатный сок, но совершенно не помнил, как ему дали орешки и как он отвечал на вопрос, что будет пить.
Из аэропорта он поехал в «Отель Сент-Джеймс». Обычно он старался вылететь из Портленда рано утром и вернуться в тот же день к вечеру, но теперь, когда дома его никто не ждал, Джейсон не видел смысла придерживаться прежнего выматывающего графика. Он зарезервировал себе номер в отеле, чтобы после работы спокойно поужинать и лечь спать (если получится уснуть), а утром без спешки отправиться в аэропорт.
Гостиница оказалась небольшой и странно тихой, хотя находилась в очень оживлённом районе: из окна номера в узком просвете Сорок пятой улицы можно было даже увидеть кусочек Таймс-сквер. Джейсон принял душ, сменил джинсы и тонкий свитер на деловой костюм и пошёл на встречу с начальником. Башня Америк, где находился офис «Мюник Ре», была буквально в двух шагах: через здание.
В половине седьмого вечера он вернулся в гостиницу. Подавленный, злой, почти отчаявшийся. Обсуждение проекта с начальником прошло хорошо, отпуск, который Джейсон попросил в связи с семейными обстоятельствами, тоже одобрили без единого вопроса или возражения, но перед самым концом рабочего дня он получил ещё одно электронное письмо.
Настоящая угроза была в теме: «Ночью всякое случается».
Джейсон написал в ответ лишь одно слово: «Скоро», надеясь, что уложился в десять минут.
Все эти дни он безрезультатно пытался дозвониться до Рэйчел. Потом он пробовал вызнать что-нибудь через Донну: ей Рэйчел звонила, говорила, что они с Диланом в порядке, но, опасаясь, что мать может всё рассказать мужу, не сообщала, куда она уехала, и звонила по предоплаченной телефонной карте, чтобы было невозможно понять, где она находится.
Зайдя в вестибюль гостиницы, Джейсон сел на диван. Кроме портье за стойкой тут находилось лишь двое постояльцев, но всё равно — здесь были люди. Возвращаться в пустой номер не хотелось. Он боялся остаться наедине со своими страхами — один на один с мыслями о том, где сейчас Дилан и переживёт ли он эту ночь. Пока он сидел на диване, ему пришло новое сообщение:
Поднимаясь на шестой этаж в лифте, Джейсон прислонился к стене: у него даже не было сил стоять. Он чувствовал себя марионеткой с обрезанными ниточками — каждое движение, каждый поступок, каждая мысль давались с трудом. Или нет: ниточки у него как раз были, и Зак беззастенчиво дёргал за них. Ублюдок даже знал, в каком отеле он остановился. Впрочем, ничего сложного: Зак ведь знал, что он улетел в Нью-Йорк, и знал, где он работает. Наверняка нанятые им люди держали под наблюдением выходы из Башни Америк. За те часы, что занял перелёт из Портленда, это запросто можно было организовать, имея несколько сотен долларов. Своим сообщением Зак давал ему понять, что хорошо осведомлён о его перемещениях, — больше никакого смысла посылать это письмо не было. Тема была соответствующей — «Театральные эффекты». Но кроме демонстрации возможностей Зака в этом послании впервые прозвучало однозначное указание на то, кто их отправлял. Фразу про театральные эффекты вряд ли мог знать кто-то кроме него. Четырём охранникам, также её слышавшим, не было никакого смысла требовать от Джейсона отказа от сына.
Выйдя из лифта, Джейсон остановился, как вкопанный: в коридоре, чуть ли не полностью его перегораживая, стоял высокий мужчина. Джейсон узнал его: он был среди телохранителей Астона во время их недавней встречи.
Мужчина вежливо посторонился, давая Джейсону пройти, когда тот направился к дверям своего номера. Джейсон взялся за дверную ручку и ещё раз оглянулся на мужчину, оставшегося позади: возможно, он ошибся, мало ли в мире двухметровых парней с квадратной челюстью?
