Тот взглянул на него настороженно и холодно, уже возводя между ними защитные стены и готовясь отбить все возможные возражения Астона. Он сам прошёл через множество унижений из-за связи с женатым мужчиной, что хуже — богатым мужчиной (этот факт в глазах общества стократно утяжелял его вину), но для Дилана он не хотел такого будущего: быть сыном шлюхи. К детям, которых состоятельные мужчины заводили с любовницами, в обществе было довольно спокойное отношение. Они считались чем-то вроде детей от другого брака. Но тут ситуация была абсолютно иной. Если их с Астоном отношения восстановятся в прежнем виде, как будет расти Дилан?
Джейсон гордился своим отцом. Почему же Дилан должен стыдиться своего? Это больно: быть презираемыми другими за то, чего не совершал, в чём виноват твой отец… И рано или поздно сын возненавидит его за то, кем он был.
Ему было бы тяжело — нет, даже невозможно — добровольно расстаться с Дэниелом, если бы у них сохранялись старые отношения. Сейчас было проще: не начинать, отказаться от того, что ещё не сложилось, не вступило в свои права и не приковало их друг к другу.
Они стояли сейчас у самого подножья маяка; он и примыкающий к нему дом защищали их от ветра.
— Я собираюсь развестись с Камиллой, — сказал Астон.
Джейсон ничего не говорил, глядя на Дэниела удивлённо и тревожно. Потом он опустил глаза.
— После того, что случилось, больше невозможно сохранять брак. Даже тот, который был раньше, — пояснил Астон. — Она тоже это понимает. Но даже если бы нет… Джейсон, я бы сделал это ради тебя. Клянусь, сделал бы.
— Почему ты не сказал раньше?
— Мы ещё не начали бракоразводный процесс, — пожал плечами Дэниел. — Я только получил её согласие. Это затянется на много месяцев.
Глава 99
— Ты не спишь?
— Нет, конечно.
— Мне уйти?
— Как хочешь.
Дэниел ещё крепче сжал его в объятиях. Конечно, он останется…
Он приезжал ещё раз с тех пор, как они вместе ездили в Мэн, но в постели они оказались только сегодня. Астон объявился поздно вечером, уставший после долгих переговоров в Нью-Йорке, делового ужина и двух часов в самолёте. Они немного посидели с Джейсоном в гостиной, поделились новостями, помолчали…
Это было до боли похоже на то время, когда они вместе жили в Лондоне, и Джейсон ловил себя на мысли, что его чуть ли не с той же силой, как секс с Дэниелом, завораживают вот эта неспешная, уютная и тихая рутина и ощущение дома. Иногда морозом по коже накатывали воспоминания, и Джейсону хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть больше этого… Не видеть Астона, человека, который причинял ему сильнейшую боль, и того единственного, с кем он мог быть так счастлив, пусть и на несколько часов. Слишком мимолётно…
Джейсону казалось, что он совершает большую ошибку — ещё одну в длинной очереди тех, которые он допустил из-за иррационального желания быть с Дэниелом. Ему казалось, что он отсёк это чувство… Он знал, что оно живо, но загнано глубоко, лишено всякой подпитки, ослабело от голода и замолчало наконец. Но страх потери выпустил его наружу, и оно распространялось, как лесной пожар, и отвоёвывало утраченные позиции, сминая на пути все разумные доводы.
В этом чувстве было слишком много боли и разочарования, но именно сейчас, словно чтобы преодолеть их, впервые появилась надежда. Они с Дэниелом смогут быть вместе по-настоящему, не ощущая себя преступниками, вступившими в незаконную связь. Впрочем, Астон наверняка и раньше не ощущал себя преступником… С другой стороны, не он несколько лет находился в положении подстилки.
После развода с Камиллой всё станет не сильно лучше, Джейсон не испытывал иллюзий по этому поводу, но его статус всё же будет существенно отличаться от статуса секретаря, которого трахает начальник.
Он опять ловил себя на мысли о том, что начинает представлять их будущее — и представлять таким, каким оно вряд ли будет: спокойным, идиллическим, достойным.
Камилла жила сейчас в Париже и с мужем практически не общалась: переговоры вели юристы. Условия развода были оговорены в брачном контракте, но Камилла, конечно, хотела больше положенного, и, так как требования были не откровенно безумными, Астон подумывал согласиться — и быстрее закончить с этим. Например, оставить ей особняк в Париже и оплачивать его содержание (у самой Камиллы средств на это не хватило бы).
Это всё Дэниел вкратце рассказал, пока они сидели вечером в гостиной. Потом, стараясь не шуметь, они поднялись в спальню Джейсона, и Астон, конечно же, не удержался от очередного ехидного замечания насчёт звукоизоляции и предложил поехать в «Four Seasons», где он уже несколько месяцев держал зарезервированный люкс. Джейсон отказался: завтра у Лори был выходной, и ему надо было бы очень рано, ещё до пробуждения Дилана, вернуться домой.
Они опять занимались сексом чуть ли не тайком, стараясь не шуметь, и на этот раз эта глупая ситуация их почему-то веселила.
— Ты всё-таки подумай о моём предложении, — сказал потом Дэниел.
— Каком?
