И больше нет никаких «зачем» и «почему».
Одно время Лизелотта пыталась пригрозить ей, что отправит в больницу. Сегодня, когда Жасмин вспоминала о том времени, даже не верилось, что ей тогда все-таки удалось осознать всю серьезность своего положения. И этому способствовала даже не огромная забота Лизелотты, которая шаг за шагом возвращала Жасмин к реальной жизни, а скромный вопрос, который не переставала задавать ее новая подруга. Именно он сыграл важную роль в выздоровлении Жасмин.
— Вот скажи мне, Жасмин, — говорила Лизелотта, — ведь твой брат изучал юриспруденцию: можно ли расценивать поступок человека как противоправный, если он соблазняет другого человека только для того, чтобы расстроить его свадьбу? И можно ли соотнести эти действия с телесным повреждением и наказать его лишением свободы?
— Одно я знаю наверняка, — отвечала Жасмин. — Выращивание большого количества конопли на крыше дома — это на сто процентов наказуемо. А соблазнение не противоречит даже традициям. И кого, собственно говоря, ты хочешь соблазнить?
Так она познакомилась с агентством Глории.
Поначалу Жасмин занималась наведением порядка в бухгалтерии. Потом она стала принимать активное участие в собраниях, а впоследствии ей представилась возможность отличиться. Один мужчина хотел жениться на девушке своего друга. В такой ситуации никак нельзя было привлекать Ромео, поскольку невеста должна была по-настоящему влюбиться в заказчика этой аферы. Также не годился вариант, если бы некая Джульетта попыталась сбить жениха с праведного пути и обманутая невеста бросилась бы в объятия друга жениха. Чтобы подтолкнуть невесту к измене перед самой свадьбой, нужно было придумать нечто оригинальное.
И Жасмин удалось тогда создать ситуацию, которая якобы угрожала жизни девушки, а заказчик сыграл в этом деле роль спасателя.
— Вот такие люди, как ты, очень нужны фирме! — с восторгом воскликнула тогда Глория и добавила: — Если бы Лизелотта не привела тебя сюда, то мне пришлось бы поднапрячься, чтобы найти такого сотрудника.
Вскоре Жасмин переехала в собственную квартиру на Карл Маркс-штрассе в Нойкельне[7]. Это была шикарная квартира — супермодная, дорогая, с огромным балконом и тремя комнатами: спальней, гостиной и рабочим кабинетом.
Встроенная кухня «Розеншток» с узорной сине-белой отделкой модели «Барселона» сияла чистотой и порядком.
Жасмин не задумывалась над тем, когда именно ей удалось выделиться из штата сотрудников агентства и приобрести доверие в глазах Глории. Внутренняя скованность в сочетании с внезапным признанием способствовала самоотверженным, чисто стратегическим расчетам. Мир, на котором около пяти лет назад Жасмин поставила крест, стал для нее шахматной доской, где чувствам не было места. Ничто не вечно, а уж тем более любовь, хотя в ее вечности люди так часто клянутся.
Казалось, что она была рождена именно для этой профессии. Наверное, это несчастье с Северином должно было случиться, чтобы она раз и навсегда поняла, что ей по силам держать в своем кулаке любую судьбу. Сейчас она была уверена, что в состоянии изменить обстоятельства так, как ей заблагорассудится. Вот только на свою судьбу Жасмин повлиять не могла, потому что у нее не было судьбы, как не было хоть какого-то объяснения ее существованию. Бог, если он все-таки есть, просто забыл в книге ее рождения добавить строки дебета и кредита. Для своей жизни Жасмин не могла придумать никакого смысла. Чтобы осознать, что ты живешь, нужно уметь мечтать — о путешествиях, муже и детях, выигрыше в передаче «Кто хочет стать миллионером», о возможности прославиться, о том, как сбросить пять килограммов или закатить грандиозную вечеринку на следующий день рождения. Но Жасмин давно перестала мечтать. Она сидела на диване, бездумно переключая каналы, или играла в шахматы на компьютере, а потом шла спать.
Она просто была не такая, как все, еще в самом детстве.
Сначала клиенты отца нахваливали замечательного маленького сорванца, который играл на площадке среди машин.
У них и в мыслях не было обидеть своего кредитора. Просто они старались сделать для него что-нибудь приятное и, торопливо спрятав вырученные деньги, отпускали, как им, наверное, казалось, удачный комплимент. Отец вежливо поправлял их, и они наигранно смеялись. А Жасмин, наблюдая за отцом, все чаще смущалась, потому что чувствовала, в какое неловкое положение он попадал.
В детстве она много времени проводила с отцом, лазила для него под машины, чтобы своими маленькими пальчиками отыскать там заржавевшую дырку. Казалось, все было в порядке. Но потом Жасмин заметила, что отец начал стыдиться ее короткой стрижки, испачканных машинным маслом джинсов и мужских рубашек. Он стеснялся, что его дочь почти профессионально разбирается в карбюраторах и знает все о футбольной бундеслиге. Тогда мать накупила ей юбок и настояла на том, чтобы Жасмин надевала их всякий раз, когда шла к родственникам, друзьям или в лавку скобяных изделий.
— И обязательно причешись! — напоминала она дочери.