— Именно так. Если я соберу все, что у меня есть, и если мне выплатят мой залог в агентстве, то у меня получится что-то около ста двадцати тысяч евро.
Николь не спеша сделала еще один глоток.
— Не слишком много.
— Репортер наверняка не заплатит тебе и половины этого. Я, честно говоря, сомневаюсь, что он вообще заплатит, когда услышит твою надуманную историю.
Николь призадумалась.
— Если завтра до половины одиннадцатого…
Жасмин зло рассмеялась.
— Нет, Николь, так дело не пойдет. Здесь я ставлю условия. И до этой встречи с репортером ты от меня ни цента не получишь.
— Если ты считаешь, что моя история надуманная, то почему предлагаешь мне все свои сбережения? Опасаешься, что я все расскажу? Чего ты боишься? Что люди узнают, как вы с Фальком пытались убить Северина?
Жасмин усмехнулась, допила свою воду и подала бармену знак, что хочет расплатиться. Внезапно она перестала выглядеть подавленной, запуганной и слабой.
— Удачи тебе, Николь, — холодно сказала она, вставая с табурета. — Возможно, кто-нибудь из присутствующих здесь господ тебе поможет. Например, вон тот толстяк, у которого, кажется, есть деньги.
С этими словами Жасмин отвернулась и, сопровождаемая любопытными взглядами, пошла между столиков к выходу.
Николь быстро схватила свою сумочку, сигареты и побежала за ней — теперь не имело значения, как воспримут ее поведение зрители.
«Боже мой! — думала она. — Еще пару месяцев назад я водила „Порше“, а теперь готова унижаться ради каких-то ста двадцати тысяч евро».
В фойе она догнала Жасмин.
— И как же все пойдет? — запыхавшись, спросила она. — Какие у меня гарантии, что ты действительно дашь мне эти деньги, если я не встречусь с репортером?
— Никаких, Николь. Тебе придется рискнуть. Такова жизнь.
Николь лихорадочно размышляла.
— А как?..
— Когда ты летишь обратно? Завтра вечером? Хорошо, я попытаюсь до этого времени собрать деньги. А с репортером встречусь я.
Николь кивнула, а потом, помедлив, сказала:
— Только ни слова Розенштокам — это мое условие.
Внутри у Жасмин все сжалось, когда она снова подумала о том, что ей предстояло сделать. Она поплелась в спальню, но заснуть не могла: все проигрывала в голове различные сценарии и диалоги. Так просто Глория деньги не вернет. С какой стати ей идти навстречу сотруднице, которая подвела агентство? Может быть, попробовать получить эти деньги через суд? Но в сложившейся ситуации это делу не поможет.
День обещал быть солнечным. В Николайфиртель туристов было так много, что они наступали друг другу на пятки.
Петра поздоровалась с ней очень холодно. Пришлось ждать полчаса, прежде чем Глория наконец приняла ее.
Когда ее бывшая начальница заняла свое место за стеклянным письменным столом, Жасмин забыла все свои аргументы, придуманные ночью, и рассказала правду. Она призналась, что совершила ошибку, когда перед Красной ратушей сажала Ромео Ксандры в машину, — тогда ее и заметил Фальк. Жасмин не утаила, что он узнал ее в поезде, и призналась, что, когда она гостила в Пеерхагене, ее чувство к Северину развеялось как дым и она поняла, что любит Фалька. Этот мужчина прощал ей все: ложь, притворство, лицемерие.
— Мне захотелось помирить тогда Ахима с Ксандрой исключительно ради того, чтобы Фальк на меня не сердился и увидел во мне другого человека.
— Ох уж эти мужчины! — вздохнула Глория. — Как им удается ставить в зависимость такую умную и самостоятельную женщину? Ты — самая лучшая интриганка, которая у меня когда-либо была, самая лучшая актриса — настолько хорошая, что сейчас я даже не знаю, верить ли тому, что ты рассказываешь, или в очередной раз признать, какая ты талантливая лгунья. — Глория криво усмехнулась. — И откуда он взялся — этот Фальк? Человек, который считает, что имеет право на такую роскошь, как правда… И с чего это ты, Жасмин, вдруг начала чувствовать уколы совести и считать себя ответственной за несчастье, на которое человек сам себя обрек, даже если мы ему в этом немножко помогли? Ты делаешь огромную ошибку, Жасмин. Зачем ты пытаешься защитить Розенштоков от прессы? Если ты думаешь, что они тебя будут благодарить, то просто заблуждаешься.
— Они никогда этого не узнают.
— Тогда ты не просто наивна — ты глупа. Я не могу спокойно смотреть на то, как талантливая сердцеедка превращается в инвалидку, которая добровольно отрубает себе руку, чтобы никто не мешал красивому эгоисту наслаждаться жизнью. Посмотришь, он в конце концов женится на Николь. И тогда не жалуйся.
Из агентства «Геран» Жасмин ушла, унося в сумочке чек на восемьдесят девять тысяч евро. Но ощущения приятной неожиданности и чувства легкого триумфа было недостаточно, чтобы заглушить страх и тревогу, охватившие ее. Глория была права: она сумасшедшая и приносит слишком большую жертву ради своей душевной чистоты.
В банке ей не смогли выплатить всю сумму сразу и попросили прийти после обеда. В пять минут двенадцатого она вошла в отель «Ибис». За барной стойкой уже сидел небрежно одетый заросший мужчина и пил «Кола лайт».
— Вы?..
— Томас Улау. Но вы — не Николь Тиллер.