Я смотрю на Герасима с подозрением, чувствуя какой-то подвох, но при этом и предвкушение. В отличие от Антона, этот мужчина вызывает у меня множество вопросов. Его я никак не могу прочитать, совершенно не понимая мотивов и целей.
– Завтра в семь вечера жду вас по этому адресу. Можете опоздать минут на тридцать, – добавляет он последнее после легкой усмешки. Издевки в этом жесте нет. Наоборот, какое-то снисхождение, словно он воспринимает меня слабым полом и готов делать поблажки в виду нашей разницы.
С одной стороны, его поведение возмущает, так как в мире царит равноправие полов. С другой же, становится приятно, так как его фраза неожиданно заставляет почувствовать себя женщиной.
– Вы что, зовете меня на свидание?
Я делаю предположение, которое так и висит в воздухе, но вдруг ощущаю себя дурочкой, когда вижу на лице Герасима недоумение, как мне кажется.
– Это ресторан “Дуа Мэйт”, туда запускают только парочек, никаких одиночек. Мне нужно туда попасть, а вы задолжали мне за ту ситуацию. Составите мне пару в ресторане и можете считать, что моральная компенсация с вашей стороны выплачена.
Я не готова признаться даже самой себе, что чувствую разочарование, но вместо этого внешне стараюсь оставаться хладнокровной и безразличной. До этого дня мы и знакомы-то с Герасимом не были, так что досада, которая появляется из-за моих собственных ожиданий, просто смехотворна.
– На этом всё? – грубовата произношу я и поджимаю губы.
Хочу поскорее выпроводить незваного гостя, чье присутствие начинает раздражать, и едва сдерживаю нетерпение.
– Форма одежды – вечерняя. Никаких джинс и спортивных костюмов. Дресс-код не особо лоялен.
– Хорошо, буду в платье.
Мне бы вообще отказаться и выгнать его, не дослушав, но я вдруг чувствую злость. На Антона. На Фаину. На саму себя. И пусть это не свидание в привычном понимании, но зато я докажу и себе, и остальным, что я не старая клуша, место которой отныне – дома в окружении кошек и книг.
– Что-то еще? – снова спрашиваю я, уже привыкнув к молчаливости мужчины.
Мне казалось, он уже не сможет меня удивить, но у него это снова получается.
– Вы всё правильно сделали. Вам не в чем себя винить.
Он смотрит на меня невозмутимо, без каких бы то ни было эмоций во взгляде, но я вдруг чувствую поддержку. Ту самую, которая мне нужна. И получаю ее от человека, которого вижу в третий раз в жизни.
Воцаряется тишина.
Не знаю, ушел бы он сразу после этого, но вскоре за его спиной раздается знакомый женский голос.
– Что тут происходит, Дина? Кто этот мужчина?
Тон ее источает настороженность, а через секунду, как только Герасим отодвигается вправо, вижу и ее лицо, на котором ярко написано негодование. Она едва не мечет молнии, увидев на моем пороге незнакомого мужчину, а мне становится от ее возмущения смешно.
Я слишком хорошо ее знаю, так что понимаю, что творится сейчас в ее голове.
– Это мужчина, с которым я иду завтра в ресторан. А вы проходите, Евгения Петровна, договоримся с вами о вашей помощи, она мне пригодится. Останетесь со Светочкой часика на два, а лучше на пять.
На меня находит желание подразнить ее, чтобы эта двусмысленная ситуация не оставляла сомнений в том, что ее предположения верны.
– До свидания, Герасим, – говорю я следом своему невольному ухажеру и закрываю дверь, как только бывшая свекровь заходит внутрь.
Она какое-то время молчит. Разувается и проходит за мной на кухню, привыкнув, что я всегда угощаю ее, но в этот раз, кроме чая и печенья, за столом ее ничего не ждет. Дождавшись, когда машина Герасима отъедет от ворот, она вперивает в меня свой недовольный взгляд.
– Что это такое, Дина? Не успели вы с Антоном развестись, а ты уже мужчин в дом водишь?
Она явно сдерживается, чтобы не ляпнуть, что я кручу тут шашни, но пытается хоть как-то контролировать речь. Знает ведь, что я больше не ее невестка.
– Во-первых, не мужчин, его зовут Герасим. Во-вторых, мы с Антоном не развелись, это он меня бросил ради другой женщины. Предал, если вам так привычнее.
В иной ситуации я бы никогда не признала себя брошенкой, но напор Евгении Петровны злит, и я хочу во всей красе показать ей, каким нелицеприятным ликом обладает ее святой в ее глазах сын Антон. Пусть не забывает об этом.
– И что? Он мужчина, с него спрос меньше. А ты женщина и не можешь водить в дом кого попало. Здесь Светочка живет, какой пример ты ей подаешь? Я уж не говорю про то, что дом этот купил Антон. По меньше мере, тебе должно быть стыдно, что ты приводишь сюда другого мужика.
– А давайте я сама разберусь, какие эмоции я буду испытывать? – предупреждающе говорю я, не собираясь позволять ей отчитывать меня, как какую-то школьницу.
Евгения Петровна замолкает, сидит с открытым ртом, явно не ожидая от меня такого холодного отпора, а я закрепляю результат, чтобы ясно дать ей понять, что между нами есть невидимая черта, которую ей пересекать не стоит.