Впервые в жизни я жалею, что когда-то помогала ему, даже не работая в его компании. Неудивительно, что мой труд не был оценен. Вот только и дарить ему свои наработки я не собираюсь. У меня есть диплом, успешные кейсы созданных мною дизайнов мебели и мой ум. Не пропаду.
Несмотря на мои ожидания, Антон после моих слов сначала лишь моргает, а затем вдруг начинает смеяться. Издевательски так и с оттяжкой, что мне совершенно не нравится.
– Глупости не неси, Дина. Если бы не я, никто не воплотил бы твои идеи в жизнь. К тому же, все патенты оформлены на меня. Что ты собралась там забирать, скажи на милость? Лучше не зли меня и соглашайся на предложение, которое я тебе озвучил. Если ты начнешь вставлять мне палки в колеса или порочить репутацию нашей семьи, развод у нас будет неприятным и скандальным. Так ты хочешь закончить наш брак, Дина? Остаться у разбитого корыта и без средств к существованию?
Мое сердце неприятно быстро колотится, а я всё смотрю на злобно ощеривающегося мужа и не могу поверить, что когда-то я готова была ради этого человека на всё. Не спать ночами, когда он болеет или хандрит.
Не отдыхать, лишь бы помочь ему поднять фирму, которой он так горит.
Воспитывать в одиночку детей и не обременять его их школьными проблемами.
Не спорить с его родителями и соглашаться со всем, даже если мне что-то не нравится ради его спокойствия.
И вот как он мне отплачивает за годы моего самопожертвования.
Угрозами.
Изменой.
Воровством.
Я веду ладонью, а затем вижу, как Антон дергается и прыгает в мою сторону.
Не успевает поймать свою награду.
Звон разбившегося о паркет стекла звучит предзнаменованием конца нашего брака и началом долгих судебных тяжб.
Антон уезжает, никак не прокомментировав то, что я разбила его талисман-награду, и от этого мне хуже всего. Если бы он кричал или крушил всё вокруг, это была бы для меня понятная реакция.
Антон всегда был вспыльчивым, и мне часто приходилось нивелировать его характер, чтобы не испортить отношения с родственниками, но в этот раз он ведет себя холодно, словно принимает для себя окончательное решение и обсуждать его не собирается.
Конечно, уговаривать его сохранить брак я не буду, не после того, как он вылил на меня ушат помоев и унизил перед друзьями и родственниками, но бороться с ним за деньги – не то, о чем я всю жизнь мечтала. Вот только я осознаю, что это единственный возможный сейчас путь, так как на компромиссы муж не настроен.
Я еще долго стою в кабинете, глядя на осколки стекла, и не решаюсь выйти в коридор, понимая, что тогда столкнусь с реальностью. Мне придется поговорить с детьми рано или поздно, поэтому я вздыхаю и с грузом на душе спускаюсь вниз.
Вся семья в сборе и сидит на диванчиках в гостиной.
Брат с женой и Тимофей с Адель. Свекрови со Светой я не вижу, пока не поднимаю взгляд. Евгения Петровна плавает со Светой в бассейне, и я вдруг испытываю к ней благодарность. Несмотря на наши с ней разногласия, детей она искренне любит и явно хочет сейчас оградить младшую внучку от скандала родителей.
Я думала, что она уедет с Фаиной и Антоном, но, видимо, я ее плохо знаю. И оттого мне еще горше, ведь я не понимаю, кто в этой битве будет мне союзником, а кто – врагом.
Первой меня замечает Маша и сразу же подрывается, подбегая ближе и хватая меня за плечи.
– Как ты, Дина?
– Лучше не бывает, – хмыкаю я, и по моему виду явно заметно, что настроения у меня нет. – Антон потребовал развода.
Мои слова не становятся неприятным сюрпризом для моих родных, и лишь Адель сидит с таким расстроенным и пораженным видом, словно не может осознать, что всё это реальность.
– Но почему? – сипит она и встает, скользя взглядом по остальным. Никто ей не отвечает, все отводят взгляд, так как каждому стыдно вспоминать то, что они увидели на экране проектора.
Я же вспоминаю вдруг, что Адель не видела этого унизительного позора и плескалась в это время в бассейне.
Я подбираю слова, чтобы как-то смягчить удар, но Тим решает иначе и опережает меня.
– Отец оприходовал Фаину в собственном кабинете на глазах у всех гостей. Как ты думаешь, почему они с матерью разводятся, Адель?
Язвительность и черный юмор – его второе имя, под стать его темной масти. Внешностью он пошел в отца, как и Адель. Они были полной копией Антона, что всегда было его гордостью, и лишь одна Светочка уродилась похожей на меня.
– Что он сделал? – в шоке переспрашивает Адель и смотрит на брата потерянным неверящим взглядом.
– Фаина и отец – любовники. Что непонятного? Он уходит к ней, – цедит сквозь зубы Антон.
Маша в это время обнимает меня, а Кеша сидит на диване и смотрит в никуда, стискивая на коленях кулаки. Под его глазом наливается синюшный фингал, но его это, кажется, совсем не заботит.
– Фаина не могла так с нами поступить, – возражает Адель и поднимает взгляд на меня. – Она ведь любит нас.
Жалобный голос старшей дочери рвет мне сердце на части не столько от той боли, что звучит в ее тоне, сколько от осознания того, что предательство Фаины значит для нее куда больше, чем наш с Антоном развалившийся брак.