— Давай еще раз посмотрим… — командир БЧ-3 (минно-торпедная, отвечающая в т.ч. за противолодочную оборону) уставился на индикаторы системы объективного контроля. Старший лейтенант из БЧ-2 тоскливо посмотрел вслед товарищам, с галдежом убежавшим перехватывать чай с бутербродами.
— Вот, 21:35. Две метки, на захвате и сопровождении. Отчета об обстреле нет.
— Так куда они делись?
— А хрен знает. Может в воздухе столкнулись, может просто в море упали. Из зениток по ним не отрабатывали. Рухнули как раз между эсминцами, до нас им трех километров не хватило.
— Жадность, значит, сгубила — усмехнулся «бычок». Если бы «Гарпуны» пошли на эсминцы, их пришлось бы ПОПЫТАТЬСЯ сбить, и не факт что в произошедшем пять минут назад замесе на это нашлось бы время.
Это было интересно. Получалось, что два «Гарпуна» из четырех, следовавших компактной группой, просто не дотянули до крейсера.
— Какой у них радиус? Сто тридцать?
— Брехали что может сто сорок, но вот, видимо, ошиблись.
— Они по прямой перли на нас?
— А чего на ПМВ крутится, все равно не видно, никто не оценит. Немного криво шли сначала, это видимо ошибка из-за нашего маневра. А вот тут они нас почуяли, и довернули немного. Мы одновременно друг друга увидели.
— Мне их курс нужен до доворота.
Старлейт окончательно понял, что бутербродов ему не достанется. Вздох, полный тоски, и тянем на себя линейку и карандаш. Система записи объективного контроля показывала только пеленг на захваченную цель и изменение его и дальности. Курс цели придется считать самостоятельно.
Но через три минуты все закончилось к обоюдному удовольствию сторон. Перед старлейтом стояла кружка крепкого чая с лежащим поверх слонобойным бутербродом, а командир БЧ-3 мчался в «аквариум» управления полетами, сжимая листок с заветными цифрами. Можно конечно было рулить отсюда, но возможность получить тактильный подзатыльник всегда мотивирует лучше окрика по связи. Сектор, в котором находилась подводная лодка, был не такой и большой, и шансы были весьма неплохими.
«Чикаго»
Коммандер Гленн Вард не был «моряком с картинки». Знаете, такие наглые брутальные сукины сыны, которые смотрят на вас с экранов блокбастеров и обложек книг в мягких обложках? Готовые замочить хоть морского черта своими торпедами, и всадить «Томагавк» под череп Годзилле? Презирающие осторожное начальство и с маниакальным прищуром разглядывающие в перископ каждый русский корабль. Мечтающие сделать мертвую петлю на своем «Лос-Анджелесе» под килем разломанного пополам русского авианесущего крейсера? Так вот, командир «Чикаго» таким сукиным сыном не был.
Военный успех любит тишину и не любит нахрапа. Каждый раз, когда вверенной ему подводной лодке приходилось поднимать ход выше 15 узлов, Вард страдал. Даже в мирное время, когда они крались за русским «Тайфуном», и дерзкий первый помощник (да, вот тот — настоящий сукин сын) предлагал подойти ближе, чтобы контакт был лучше — он страдал. Когда, если не сейчас, мы будем тренировать акустиков? Что, если русские на самом деле не такие дураки (а они не дураки, просто генетического опыта морской нации у них было раз-два и обчелся) как их рисует нам Голливуд? Они много раз за годы Холодной Войны показывали, что способны на что угодно. От глупости до хитрейшего и многоходового плана.
Вот зачем, скажите, они строили эти огромные подводные города — подлодки проекта 941? У них огромная Сибирь, где можно с комфортом прятать тысячи ракетных шахт, размещать сотни стратегических бомбардировщиков. Вместо этого они берут 20 жидкостных (!) ракет, строят вокруг них огромный корабль, и отправляют в Мировой Океан, где хозяйничаем мы. Боитесь проникающих боеголовок, которые уничтожат ваши ракеты за Уралом? Да стометровый слой бетона и десять метров стали дешевле чем пара винтов от этого «Тайфуна». Учитывая, какую вашей разведке пришлось провести операцию, для того, чтобы добыть в Японии станки, которые могли бы эти винты выточить.
