Самое страшное — полетная палуба. Отжиг (и по видимому искривление) поршня паровой катапульты номер три, первая и вторая выведены из строя многочисленными осколками, прилетевшими как из глубин авианосца, так и от близкого разрыва. Взрыв вспучил и выбил несколько бронеплит в центре корабля, и по видимому, садится на палубу можно только с большими трудностями — пилоту придется попадать в первый трос. Второй уже вряд ли остановит машину перед вздыбившимися плитами. Третий и дальше — гарантированный крэш. Лифт один и два не будут работать. Итого, если мы хотим хоть что-то из битой-перебитой авиагруппы поднять в воздух — нам поднимать «птичек» только с четвертого лифта, и отправлять в воздух четвертой катапультой. С третьего что-то подтащить к катапульте номер четыре помешает вздыбленная палуба и посадочные тросы. Мда, не отверни в последний момент последний русский «Шипврек», о полетах точно можно было бы забыть. А так- живем. Выпускать можно и с носовой палубы, без катапульт придется облегчить нагрузку и запас топлива, но это лучше чем русское «ничего». И полноценная четвертая катапульта. С посадкой будут сложности, поэтому в воздухе держать сможем не больше чем пяток самолетов, но сможем! И кстати, подходит время принимать восьмерку «Томкэтов», славно поработавших по русским ракетам. Дождемся полной победы над пожарами, выпрямим небольшой крен, и посмотрим что там с возможностью приема самолетов.
Течь… Ну да, в принципе, около 10 квадратных метров борта, вынесенных гидроударом от близкого попадания, принято называть течью. Течет же… А так опасности нет. Да, ход около двенадцати узлов держать сможем. Куда нам больше? Ведь сейчас один из «Адамсов» побежал к «Банкер Хиллу», там хорошо если к ночи смогут дать восемь. «Иджис» накрылся, и сейчас крейсер представляет собой просто плавучую обузу. Для «Калифорнии» все плачевнее, хотя русская «Кухня» рванула так-же, в 10 метрах от борта. Может чуть ближе, может чуть дальше, но водоизмещение у крейсера в десять раз меньше чем у «Винсона», и ему придется хорошенько побороться. Левое машинное и реакторный зал ощутимо подтопило, но механизмы целы, и БиБи собирается через полтора часа давать те-же восемь-десять узлов, что немаловажно, при полной боеготовности всех оружейных систем.
С «Джоном Янгом» все понятно, ушел на дно за считанные минуты. Сейчас посадим наших «птичек», и если обойдется без потерь, то… Наши потери в авиации составят:
— Пять «Томкэтов» в воздушных боях, и семь сгорело на авианосце. Мда, лучшее ПВО это не танки, лучшее ПВО по факту оказались противокорабельные ракеты. Но у нас еще 12 «Томкэтов».
— Три «Корсара» в бою, три на авианосце. Осталось 23 «Корсара».
— Шесть «Интрудеров» в утреннем бою, два последних вот сейчас. У нас только 4 танкера, но не факт, что такое огромное чудище как «Интрудер» вообще сможет оторваться от палубы без катапульты.
— Три «Проулера» в утреннем бою. Четвертый хорошо посечен осколками, тоже в пассиве, занимает место в ангаре и только. Еще три «Викинга» на палубе.
Целы оба «Хокая» три «Викинга» и четыре «Блэк Хока».
У русских дела тоже не ахти, по всей видимости. С «Хокая» утверждают, что днем мы утопили их крейсер типа «Креста II», и попали в «Современный», плюс у «Кирова» пустые погреба. Вряд ли они будут бежать за нами, учитывая, что и зенитных ракет они потратили очень много. Сейчас свяжемся со Штабом, и начинаем аккуратно уходить на запад… Восемь узлов, просто безумная скорость…
«Чикаго»
Ну что-же. Неизвестно, что вышло с ударом по русской группировке, но лезть туда без приказа коммандер Гленн не собирался. Ракетный удар был выполнен, и теперь хорошо бы отползти подальше от этого места, чтобы не дождаться на свою голову русских противолодочных вертолетов. Однако забрать русскую «Чарли-2», неспешно ковыляющую десятиузловым ходом мимо позиции «Чикаго» сам Бог велел. Действуем как мы любим — осторожно. Этот тип русских субмарин — опасный противник, особенно если подойдет на расстояние действия своих допотопных торпед. Тут наш Мк-48 дает хорошую фору, и командир «Чикаго» собирался воспользоваться своим преимуществом. Благословен будь приказ, полученный им днем. Если бы не задача выйти в заданный квадрат и отстреляться по русским — сейчас бы он пер прямо в лоб русским, и не факт, что слышал бы их. А так, лежа на перископной глубине практически в дрейфе, он вытянул счастливый билет. Привезти домой запись аппаратуры об уничтожении русской подводной лодки — это то что ему надо для получения спокойной и важной должности на берегу. Сейчас аккуратно погружаемся, чтобы русский не затерялся под каким-нибудь случайным термоклином, и дождемся входа в уверенную зону поражения. Офицеры лодки склонились над планшетом, погрузившись в расчеты. Ближайшая точка — 11 миль на север, потом русский начнет удаляться. Ударить с четырнадцати миль с левой раковины русской подлодки — идеально. Ответить русские не смогут.
К-503
— Вызывай, Ларин, вызывай…
— Не отвечают, товарищ капитан первого ранга.
— Ладно, доверни еще на 10 градусов.
