Ход пять, курс 260, реактор на минимум. Тишина в отсеках. Отдав такое распоряжение, Петренко надолго задумался. Наверное вот тут. Да, вот тут, на люке, ведущим в реакторный отсек, у них будет… икона. Святой капитан первого ранга Фокин, с нимбом и крыльями (он же командир «Окрыленного»), в уголках вместо ангелов два Ка-27 (обязательно выяснить их бортовые номера). Фокин будет в позе Георгия Победоносца разить торпедой чудище с американским флагом и надписью SSN— … на боку. Номер утопленной подводной лодки тоже выяснить.
К-503
Вот что сейчас, интересно, услышала «северная» американская подлодка? Какой-то безумный бег «Окрыленного», потом наверняка услышала нас на полном ходу, а вот… Своего второго «Лося» она услышала? Хрен его знает, он вроде не особенно громко ворочался. Пуски торпед наверняка зафиксировала, и должна была понять, что торпеды американские. Запуск нашей торпеды с вертушки могла и не услыхать, они малошумные, небольшой мощности. Потом какой-то взрыв — стопудово, его наверное и севернее услышали. Поняла ли, что это их лодке кирдык настал?
Петренко думал, думал, думал… Ничего еще не кончилось, это понималось хорошо. Рядом второй американец, тем более, видимо, он уже порастратил свой ударный потенциал по надводным кораблям (восемь «Томагавков» мы слышали), так что может немного отлучится от главной задачи. Методом исключения, он скорее всего, придет к выводу, что это его товарищу пришел кирдык. Какой-то взрыв, но шумы выпущенных торпед продолжают звучать. Значит американские торпеды ни в кого не попали. Но кто-то утонул. Раз это не русская подлодка, значит американская. Мда… Вот если бы эти чертовы Мк.48 питались по батарейкам, тогда бы было хорошо. Чпок — и одновременно с лодкой электричество кончилось. Все выглядело бы натурально. И ведь не на равных он с американцем. Хорошую лодку эти гады сделали. Многоцелевая, понятно? И корпуса второго нет, и отсеков мало (пробей любой — и на дно уйдет), а вот получилось же отлично. И удары наносить, и за подводными лодками гоняться, и много еще чего. Буксируемая антенна и прекрасная ГАС, вкупе с потрясающими торпедами сделали из «Лос Анджелеса» замечательный противолодочный корабль. Чувствуешь себя очень неуютно со своей хиленькой ГАС, маломощными торпедами и меньшей на 10 узлов скоростью. Хотелось тихонечко, на самом тихом ходу, отползать на юго-запад, под прикрытие Бабуева. Тем более что «Окрыленный», только-только прикончив проклятого «Лося», так-же бодро побежал за юго-запад. Даже не попрощавшись.
— Время, товарищ командир — напомнил Терехов. Пора было выпускать антенну для связи со Штабом. Опять не вовремя, как все сегодня — развернуться на юго-запад до сеанса связи не успеем. Так бы минут 10 выгадали, а теперь уже курс должен быть «ниточкой», чтобы антенна была прямой. Пусть выпускают, конечно же. Или ты мертвый лежишь на дне океана, или слушаешь команды из Штаба, третьего не дано.
— Странный контакт, пеленг 200! — надо чтобы контакт был очень странный, чтобы о нем так доложили. Вообще, принято говорить «неизвестный», но на войне акустики зазнаются быстро, и начинают говорить более поянтым, бытовым языком.
— Дистанция? — и что в нем такого странного, марсиане что-ли на воду садятся? Дистанцию акустик назвал только примерную, 15 километров. Петренко даже не стал тянуться к наушнику, в звуках моря его акустик разбирался гораздо лучше. Командиру достаточно было взгляда на экран, чтобы увидеть метку. А что там странного — кит не с такой частотой фрикции с китихой производит, или Ктулху чешется — можно и голосом объяснить. Да, акустик у него хороший. Плохой просто не будет служить на лодке, которая, считай, в пасть к Дяде Сэму лезет. Так вот, его акустик разобрался. Еще один погружающийся корпус, травится воздух. Тут-же последовал еще один всплеск на экране, и акустик четко доложил что слышит подводный взрыв. Что-то взрываясь, идет на дно. Ну так война-же, звук не странный, а вполне обычный. А вот что это конкретно…
Спина мичмана, ответственного за связь со Штабом только слегка напряглась, а все в центральном посту уже знали — идет передача. Дело это долгое, очень-очень низкочастотная связь, какой пользовались подводники, не давала возможности общаться быстро и много. Еще и дополнительные пакеты совершенно пустой информации, встраиваемой в сообщение для затруднения расшифровки вносили свою лепту. Ждем-с.
«Окрыленный»
— Как все прошло? — выспрашивал Фокин у пилота, в насквозь мокром комбинезоне. Никакого садизма тут не было, температура воды 26 градусов, воздуха 24, не замерзнет. Да и переодеваться не имело смысла особого, летчик не с его корабля, и скоро будет переодеваться в свое, в своей каюте на «Кирове».
— Штатно сработало. Ссыкотно конечно было, когда понимали, что сейчас 80 кэгэ под жопой рванут, но ничего.
