— Отбивайте ему «Платиной», пусть остановится! И шарабань свою пусть глушит, всю рыбу распугает! Дайте морзянкой ему, что-ли, у него в 30 километрах на два часа — «Лось»! На него разворачивается! Если жить хочет — пусть под перископы попробует встать, хоть от нас будет информацию получать побыстрее.
«Чикаго».
Нет, что-то у русских не по плану идет. Иначе зачем этот отчаянный жест — сигналить своей устаревшей ГАС на свою-же подводную лодку? Значит, они не давали ей наведение? Но тогда почему русские поперли на него? Жить надоело? Паранойя просто завыла под черепной коробкой. Бросай все, уходи на глубину, и пусть тебе Посейдон пошлет подходящий термоклин. У опускаемой ГАС не такой и большой радиус действия, сможем поиграть в кошки-мышки.
— Уточнить дистанцию, сэр? — это торпедист. Хочет выпустить своих «поросят» по русской субмарине, но чтобы сделать это наверняка, хорошо бы подсветить ее в последний момент ГАС.
— Какого черта, Дэниелс, Вы что, и посрать с фонариком ходите? Просто утопите их!
Сомнения, что он зря так разговаривает с подчиненными, тут же растаяли после еще одного рапорта акустиков. Русские разворачивались! Уточняй, не уточняй, а точку упреждения на уходящие торпеды не назначить. Поправки будут вносится по проводам. Можно торжествующе посмотреть на командира торпедистов.
К-503
— Охренеть и не встать. Что за хрень тут творится? — мы только что бежали ОТ американской лодки. Но теперь с эсминца нам сигналят, что мы бежим НА американскую лодку. Кто идиот?
— Лево на борт! Маслопупы, делайте что хотите, хоть жопой реактор закрывайте, но мне надо минуту тишины. СТОП МАШИНЫ!
Петренко понимал, что сейчас в машинном ад. Сейчас, наверное, начнут лопаться трубопроводы, не справляясь с давлением и температурой. Пара минут, может три — и лодку можно начинать продувать. Может хоть кто-то спасется. Каждый, кто не был занят конкретным делом, сейчас косились на корму, молясь за всех, кто сейчас в реакторном отсеке.
— Слышу пуск торпед, пеленг 80! Повторный, 85!
— Машинное, полный вперед! — блин, не знаю что творится на севере, но на юге по нам кто-то садит торпедами. — Дорофеев, бегом к реактору, дай Терехову хоть Луну с неба, но чтобы там все работало как мне надо!
Ладно, хоть в чем-то ясность. В принципе, американских субмарин могло быть две. Да, это все объясняет. По факту северная по нам уже отстрелялась, значит она ближе и опаснее. Знать бы дистанцию до торпед. Но пока это невозможно.
Режущий уши свист. Крики из реакторного. Доигрался хрен на скрипке.
— Доклад! — на самом деле Петренко был спокоен. На сегодняшний момент он сделал все что мог, и повытягивал все возможные счастливые билеты. Наших предупредил. Пуск торпед услышал каким-то чудом. Ну если не суждено его К-503 пережить эту войну, так что-же. Славный путь многих…
Лодка, однако, продолжила набирать скорость. Терехов, главный маслопуп, свое дело знает туго. И понимает, что крышка может наступить не только ему и его команде, а всей лодке. Доклад, поступивший оттуда, в принципе, был сдержано-оптимистичным. Да, трубопроводы местами вырвало, но заражения нет, правда отсек немного напоминает баню. Съем тепла идет без проблем, несколько паромагистралей отключили, но не критично. Ход даем полный, и будем давать минимум полчаса. Маслопуп кланяется и велит не ссать в компот. А сейчас линейка, планшет. Второй помощник молодец, вылез из реакторного и тоже к планшету. Без тебя, обваренная морда, посчитали. Вдарили по нам с дистанции 21 км. Ход торпеды минус наш ход, поделить да приумножить… 10 минут можно отдыхать, а потом у нас будет минут пять побрыкаться. Ловушки попробовать, ход заглушить. Терехова предупредить, через 13 минут нам понадобится резерв теплоемкости. Хотя это все просто уменьшение вероятности. «Лось» подсветит нас ГАСом, и мы со всеми этими ужимками будем как на ладони. Наведет торпеды за милую душу. Может наоборот, встретить американские торпеды с полной мощностью? Да, наверное так будет лучше, потому что мы бежим от одной американской подлодки к другой. Хотя… Нет. Будем глушить реактор. Термоклин в этих водах явление не частое, но мы же проходили один такой всего час назад. Ловушками будем закрываться, мы не истребитель чтобы от ракет уворачиваться с максимальными перегрузками. Да и реактору получше будет. А пока присядем вот…
Петренко не знал, что именно в этот момент с борта вертушки с позывным «18-й желтый» в воду плюхнулась первая противолодочная торпеда. Не видел неверящих глаз коммандера Глена, когда акустики ему сообщили что «Чикаго» в захвате. И даже не слышал как в продавленный взрывом корпус «Чикаго» врывалась вода. Через десять минут, заглушив реактор и вильнув влево, он удивленно прослушал доклады акустиков, как американские торпеды мирно ковыляют мимо, не ориентированные не только по пеленгу (шли сильно правее), но и по глубине. Не став будить тихо, пока оно лихо, отполз еще в сторону. После чего акустики доложили, что слышат на юге шум сминаемого корпуса.
