— «Гарпун» ему в жопу и без меня загонят.- миролюбиво объяснил Бабуев. Еще немного посношав личный состав (но уже вяло, без огонька), счел, что предбоевая накачка произведена, и что азарт, собранность и сообразительность достигли уставных плотностей. Теперь и баталией займемся. Можно еще малек попробовать на себя одеяльце потянуть, раз янки чего-то медлят.
— Команда по эскадре. Поворот все вдруг лево сорок через минуту — пост наполнился голосами, дублирующими команду на другие корабли, и множащимися подкомандами для боевых частей.
— Вот это по нашему, вот это я люблю! — азартно шептал товарищу каплейт зенитчик. — Когда нихера не понятно, но жутко интересно. — Его более поднаторевший в морских делах коллега неодобрительно хмыкнул. Что тут непонятного? Мы как пехотинец, бегущий на гансовский пулемет, петляем, затрудняя прицеливание. Не сказать чтобы очень помогало (как рассказывали ветераны, пережившие ТУ войну, еще никто не видел солдата, который смог таким вот макаром отштурмовать хотя бы пару амбразур), но хуже не будет точно. Тем более мы не ноги напрягаем, а машины. Что-то пойдет не так — эти машины все равно отправятся на дно. Так что пусть уж надрываются. Километров до ста тридцати существует далеко не нулевая вероятность, что какая-то часть ПКР пройдет мимо, ночью такое сработало и не раз.
— Скорость по эскадре — тридцать два! — вот это уже любили все. Мчать, так на всю ивановскую. Вскинувшийся было с глупым вопросом флагманский штурман прикусил язык. Глупый вопрос был про Петренко и его К-503, которые (и Петренко и подлодка) не могли услышать команду о повороте, и не могли идти выше двадцати пяти. Теперь понятно. Корабли змейкой на тридцати двух, а Петренко по прямой на двадцати пяти.
Хуг.
— «Корсары» на боевом, сэр! — отлично. Адмирал «отпустил вожжи», наблюдая, как штаб проводит последние приготовления. Начальник штаба с таймером и микрофоном вел отсчет.
В этот момент снова усилились помехи — картинка с «Хокая» «поплыла», западный сектор экрана стало заливать молоком. Чертовая, раздолбанная чертовой «Кухней» взлетная палуба! Картинка с «Хокая» сейчас должна была в Центре Управления сравниваться с картинкой, идущей со второго «Хокая», при необходимости поднимался третий, и так как невозможно в один и тот же квант времени поставить одинаковую помеху нескольким радарам на разных частотах, то шумы должны были нивелироваться до приемлемого уровня. Но он сейчас не может поднять второй «Хокай»! Ему бы этот успеть принять до прилета «Корсаров», иначе машина, исчерпав топливо, гробанется в океан.
— Такие «залипы» были и раньше? — да, случались. Когда? Да в совершенно случайном порядке. Может, атмосфера сказывалась, на рассвете тоже прям не видно ничего было минуты три. Нервничали, может они прикрывают ракетную атаку какого-нибудь случайно тут оказавшегося «Оскара»? Даже провели дополнительную селекцию по высоте и убедились что тревога ложная.
— Русские могут засечь взлет «Корсара» с такой дистанции? — нет, говорит начальник радиоразведки, не могут. Их вертушка еле-еле нас видит с такого расстояния. Время, отпущенное «Корсарам» почти пустыми топливными баками утекало на глазах. Эх, поднять бы сейчас «Интрудер». Совершенно пустой, но чтобы своим вполне хорошим радаром поглядел, что там и как. Думай, адмирал, думай…
Одна версия есть. Помехи стали возрастать незадолго перед последним поворотом. Раз так, то очень похоже на случайность. Русские пытались прикрыть поворот, но так как радиоборьба — это не стрельба из пушки, результата своей работы они не наблюдают, и корректировать помехи не могут. Вот и сейчас, видимо, просто случайно они набрели на какой-то алгоритм, который немного эффективнее чем другие. Сейчас, как и в прошлые разы, должно сойти до приемлемых величин. Ага, вот уже начала пробиваться картинка. Поворот мы засечь успели, и точка упреждения в головках ракет.
— Давайте отсчет! — и они дали. Через две минуты… Залп! С трех эсминцев и «Калифорнии», идущих строем левого пеленга на северо-запад срываются ракеты, уходящие на левый борт. Сейчас, за кормой соединения, они развернуться на боевой курс.
Правым бортом будем стрелять через 15 секунд, так как «правобортным» ракетам меньше доворачивать на восток. Ракеты «Карона» прошли в пикантной близости от кормы «Банкер Хилла», на что с крейсера отсемафорили (за радиосвязь для ТАКОГО можно было схлопотать серьезное взыскание) знаменитую фразу: «Не стреляйте, мы республиканцы». Юморят, значит все в порядке с настроением. И помнят эту историю с эсминцем, и линкором с Рузвельтом на борту, что тоже хорошо. Вот и правые борта отстрелялись! Тридцать две ракеты, ни одна не подвела, все пошли на русских. «Корсары» тоже выпустили своих птичек совершенно штатным образом, и, даже не покачав крыльями, кинулись догонять «Винсона». Им дорога была каждая секунда.
