Среди киевлян была Соня, с выразительным взглядом больших голубых глаз, в которых всегда отражался испуг, настороженность и удивление. В ее речи присутствовало два измерения добра и зла - таких хороших или плохих людей она не видела на Подоле, в районе Киева, где жила до эвакуации, или во всем Киеве. На Александра она почему-то всегда смотрела долго и внимательно. На вокзале Соня подошла к нему, молча пожала руку, не удержалась, расплакалась, тихо сказала:
- Таких хороших ребят я не видела во всем Киеве.
Хозяин доставил семью Светова, как своих почетных гостей, на арбе с огромными колесами, в упряжке, запряженной двумя верблюдами.
Прибыл на вокзал знакомый милиционер, смущенно попрощался:
- Приезжайте еще.
Уже в пути Александр ощутил изменение интонаций сводок Совинформбюро. Наступление на всех направлениях успеха не имело. Гитлеровцы яростно штурмовали Севастополь.
И все же Александр был рад возвращению в станицу.
Светов пока не знал, что она уже находилась в зоне притяжения противоборствующих сил, на острие красных и синих стрел, сходящихся на полевых картах сражающихся армий совсем рядом, у Миллерово.
Светова поразил вид станицы. У каждого дома отрыты траншеи, на многих улицах виднелись зияющие пустоты - следы бомбежек. Лица людей настороженные. Александр тотчас решил отыскать Татьяну. С момента отъезда писем он не писал.
"Что писать, - мучался Светов сомнениями. - Поймет ли правильно, или сочтет шкурником, дезертиром? Теперь я возвратился назад, в прифронтовую полосу, и судьбы наши неразделимы", - мысленно реабилитировал себя Светов.
Татьяну он застал дома. Мать, увидев Александра, запричитала:
- Живой, окаянный, девку иссушил. Да прислал хотя бы доплатное письмо, совести у вас нет.
Татьяна тут же, при матери, бросилась на шею Александра, глотая слезы, беззвучно плакала. Мать суетилась, собирала на стол. Александр от угощения отказался. Ему хотелось побыть с Татьяной вдвоем, сказать ей все, что накопилось в душе за прошедшие полгода, которые на фронте измеряют тройной мерой. Александру эти полгода казались вечностью.
- Танюша, пойдем в парк, на нашу аллею, - тихо сказал Александр.
Таня, не отрываясь от его груди, кивнула.
- Далеко не ходите, антихрист может прилететь, - крикнула вслед растревоженная мать.
Александр и Татьяна молча шли по притихшему, и от этого казавшемуся малолюдным, поселку, миновали элеватор, железнодорожную станцию. Большие оконные проемы вокзала теперь были перекрещены белыми полосами. Вдоль полотна и в тупиках станции бросались в глаза не убранные еще остовы вагонов и обгоревших цистерн.
- Бомбят часто? - спросил Александр.
- Теперь часто, - ответила Татьяна. - Раньше бомбили депо, станцию, проходящие железнодорожные составы. Теперь бомбят и поселок.
- Страшно? - опять спросил Светов.
- Сначала было страшно, теперь привыкли, - как о чем-то обыденном и привычном рассказывала Татьяна
Александр ощущал в Татьяне изменения - стала старше, строже, рассудительнее.
- Саша, давай в парк пойдем после войны, - внезапно сказала она и грустно взглянула на Сашу. Там, в парке, место их первой любви и встречи, еще довоенной, совсем другой поры. И она стремилась сохранить это заповедное место, ту неповторимую веселую и счастливую атмосферу, которую они не в силах создать сегодня, сейчас.
Они еще долго ходили по станице, и Александр заново узнавал старые места.
"Таня права, вражеская авиация бьет теперь не по целям, а по площадям, по всему периметру поселка, - глядя на развалины и трубы обгоревших домов, думал Светов. - Как не постоянны события и время".
Еще в пути, на остановке поезда в Сызрани, он слушал очередную сводку Совинформбюро. 12 мая наши войска перешли в наступление на Харьков. Юго-Западный фронт успешно атаковал противника из района Изюма и поставил гитлеровские войска а критическое положение. Но уже на станции Калач в сводке Сов-информбюро Светов услышал о тяжелых оборонительных боях советских войск на Изюм-Барвенковском направлении, неудачах в Крыму, опасности, нависшей над Севастополем.
Не знал Светов и того, что в день прибытия в станицу из Полтавы отбыл в свою ставку "волчье логово" Гитлер, утвердивший даты начала операций, предшествующих общему генеральному наступлению на Сталинградском и Северо-Кавказском направлениях - 7 июня "Вильгельм" и 12 июня "Фридерикус II". А в эти самые дни и часы, когда Светов с Татьяной шли по улицам станицы, осуществлялась авиационная и другая подготовка главной операции летней кампании "Блау".
Не знал Светов и того, что его семья прибыла сюда как нельзя некстати, что она явится обузой для отца. находившегося в положении "на службе", и, спасая ее, он сам может попасть в руки гитлеровских властей.
