Обращение к читателю Введение 1. Р–РёРІРѕР№ Протей и французская зараза 2. Р
Вашему вниманию предлагается текст, написанный в период становления авторской группы, известной ныне как Внутренний Предиктор СССР. Это было время, когда многие граждане СССР стали ощущать, что перестройка в варианте навязанном стране группой Яковлева-Горбачёва, в перспективе влечёт крах государства и соответственно несёт многочисленные бедствия. Ощущая это, участники группы пришли к мнению, что государственная власть в обществе — это такой институт, от которого опасно быть зависимым, а дело государственного управления — такое дело, которое надо понимать всем для того, чтобы доверять его тем или иным определённым людям либо отказывать им в такого рода доверии.
Но этот вывод поставил всех нас перед вопросом:
Постановка этого вопроса по его существу и при честности людей означает на первом шаге
Вниманию читателя предлагается один из такого рода текстов. Он был написан в июне 1988 г., пролежал до 2003 г., был отсканирован, перечитан заново. При этом некоторые фрагменты, в которых были высказаны мнения, представлявшиеся в то время достоверными, но которые впоследствии показали свою жизненную несостоятельность или несоответствие ставшими известными фактом, были переработаны.
Главная ошибка редакции 1988 г. состояла в том, что И.В.Сталин оценивался в ней как марионетка масонства, вследствие того, что понимания соотношения оглашений и умолчаний марксизма-ленинизма [3], троцкизма как явления психического [4], и большевизма как исторически развивающейся системы нравственности, этики и миропонимания трудящегося большинства, не претендующего на “элитарность” [5], — у авторской группы ещё не было. Остальные ошибки носили характер неточности словоупотребления. В остальном предлагаемый вниманию текст остался без изменений.
Внутренний Предиктор СССР
26 июля 2005 г.
Почему из огромного мира, который Гёте отразил в своём «Фаусте», Пушкин выбрал именно сцену на берегу моря? И что означает загадочный ответ Мефистофеля на вопрос Фауста:
Что там белеет? говори,
— который в трагедии звучит из уст сирен несколько иначе:
Что издали, белея,
В волнах плывёт к Нерею?
Вот ответ пушкинского Мефистофеля:
Корабль испанский трёхмачтовый,
Пристать в Голландию готовый:
На нём мерзавцев сотни три,
Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата,
Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена.
Ну что можно понять из «комментариев» типа:
«Сцены из Фауста» представляют собой совершенно оригинальное произведение, являющееся вместе с тем первым опытом Пушкина в области создания маленьких трагедий»?
Разве только то, что это действительно «совершенно оригинальное произведение», имея в виду форму, но уж никак не содержание.
С чего начать? Можно со времени издания «Сцен» — периода ссылки в Михайловском, который пришёлся на конец 1825 года, а можно и c десятой, «зашифрованной» главы «Евгения Онегина», которая вдруг «обнаруживается» историком А.Альшицом, а затем «разшифровывается» А.Черновым, (журнал «Знамя» № 1, 1987 г.). При этом в комментариях к «разшифровке» даётся разъяснение:
«… пред нами не просто хроника, но исторический анализ революционного движения в Европе и России в начале XIX века. Пушкин смотрит на декабризм не как на занесённую из Парижа „французскую заразу“, а как на часть общеевропейского процесса, как на следствие исторического парадокса».
Далее идет вольный пересказ «замысла» Пушкина, с которым любознательный читатель может ознакомиться, заглянув в первый номер журнала «Знамя» за 1987 г. Однако, мы не пойдём ни за альшицами, ни за черновыми, ни даже за эйдельманами. А пойдём мы за Пушкиным, за Первым Поэтом России, отбросив «ганч» [6] с одной лишь целью — понять, что хотел сказать Пушкин своим «Фаустом» нам, его потомкам.
Итак, «Сцена у моря» начинается словами Фауста:
Мне скучно, бес.
