РазNообразный Наполеон полностью

Клейст, как обычно, мечется. Он вроде занимается политикой, но он не политик и не мог бы им стать при всем желании. Клейст переживает драму немцев и не может оставаться в стороне. Он делает то, что ему кажется важным, и успеха добивается там, где выступает как писатель, а не как «общественно-политический деятель».

Вот его драма «Битва Германа» (1808), при жизни автора не опубликованная и понятно почему. Сюжет исторический. Вождь одного из древнегерманских племен Арминий (Герман) борется с римлянами и побеждает их. Разумеется, Клейст, говоря о «древних делах» изображает картину современного ему мира. Племя херусков (немцев) сражается с захватчиками – римлянами (французами). Вдохновляет? Благодаря таланту Клейста – да.

…Реформ Штейна и Гарденберга ему мало, а взамен Клейст может предложить только абстрактную силу.

Так говорил Генрих фон Клейст. Слабый человек с талантом необыкновенной силы. Не признанный при жизни. Он страдал из-за этого. Страшно! Это ранило его сильнее, чем все злодеяния Наполеона. Мы понимаем. Сейчас. Пусть скажет Цвейг.

«На высшей ступени своего искусства… Клейст роковым образом достиг высшей ступени своего одиночества. Никогда он не был так забыт миром, так бесцелен в своей эпохе, в своем отечестве… Его страсти иссякли, силы истощены, надежды разбиты».

…Части Первого корпуса Великой армии Наполеона, готовящейся к походу в Россию, формировались на Эльбе с середины 1811 года. Клейст видел, Клейст больше не мог терпеть. Он страдал от одиночества, но уходить из этого мира в одиночку не хотел! Клейст нашел родственную душу. Смертельно больную Генриетту Фогель… Ей было все равно, как умирать.

21 ноября 1811 года они пришли на берег озера Ваннзее, на юго-западе Берлина. Устроили что-то вроде пикника, бросали камушки в воду…

Сначала он застрелил Генриетту, потом – себя. Незадолго до смерти Генрих фон Клейст написал своей сестре Ульрике: «Истина в том, что мне ничто не подходит на этой Земле…»

Известие о переносе останков Наполеона с острова Святой Елены в Париж вызвало настоящую бурю в России. Лермонтов написал стихотворение «Последнее новоселье», в котором восхвалял Наполеона и критиковал французов.

Белинский отреагировал словами: «Какую дрянь написал Лермонтов о Наполеоне и французах…» Баталия развернулась серьезная.

Русская литература и Наполеон – тема неисчерпаемая. В отношении к императору в России есть все, кроме равнодушия. Волнует, волновал и будет волновать. Так сложилось. Не буду объяснять почему, а лишь констатирую, что после Франции Наполеон наибольшей популярностью пользуется в России. А уж в литературе XIX века он, считай, вообще один из главных героев, да и впоследствии в покое его не оставляли.

«Фундаментальный подход» предполагает разделение на периоды, анализ тенденций и прочее. Однако я исхожу из того, что Наполеон практически всегда предполагает что-то личное. Такая фигура. И захочешь быть объективным – не сможешь.

Это заметно упрощает выбор, остается лишь его объяснить. Мой выбор – Александр Сергеевич Пушкин, Лев Николаевич Толстой и Марина Ивановна Цветаева.

Пушкин – потому, что он не только великий поэт, но и историк.

Толстой… Во времена Французской революции был такой неистовый якобинец Анахарсис Клоотс. Ярый антиклерикал, называвший себя «личным врагом Иисуса Христа». Человек с убеждениями, за которые он поплатился жизнью в тридцать восемь лет. Толстой жил долго, хотя и не сказать, что счастливо. И он вполне мог бы называть себя «личным врагом Наполеона». «Врагом» писатель оказался очень успешным. До сих пор миллионы людей оценивают императора по «Войне и миру». Хотя «Наполеон Толстого» – пример редкой предвзятости. Впрочем, великие могут себе такое позволить…

Марина Цветаева тоже предвзята, конечно. Ее отношение к Наполеону – настоящая страсть. Удивительная и труднообъяснимая, как любое подлинное чувство.