…Я выбрал троих. Вполне достаточно для того, чтобы понять – почему Наполеон вызывал и вызывает столь сильные эмоции у наших соотечественников.
«Зачем ты послан был и кто тебя послал?»Александр Сергеевич Пушкин. 1824 год. Только великие могут вот так, в одной строчке.
«Послан» – и тебя сразу вырывают из обыденности. «Зачем» и «кто» – и будешь до конца жизни искать ответы на вопросы. Пушкин много писал о Наполеоне, но ответов не дал. Точнее, даже при небольшом желании найти их можно, что и делалось неоднократно, однако меня пока никто не убедил.
Сложная это тема – «Пушкин и Наполеон». Некоторые литературоведы, да и историки, считают, что великий поэт мог уж получше многих судить о великом императоре хотя бы на том основании, что он его современник. Спорный, прямо скажем, аргумент. В войну 1812 года Пушкин – подросток. Ему было всего шестнадцать, когда закончилась «эпоха Наполеона» (1815). И чуть больше двадцати, когда император скончался (1821).
Современник? Разумеется. Но при «живом Наполеоне» Пушкин еще совсем молод, а значит, в его размышлениях больше эмоциональности, чем постижения.
В общем, «блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел». Это я к тому, что как раз к моменту смерти Наполеона сам Пушкин уже вполне «созрел». И говорить о каком-то осмыслении стоит уже на основании стихов, написанных после 1821 года. Я высказываю лишь собственное мнение.
Да, у Пушкина есть немало произведений, написанных до роковой даты.
О вы, которых трепеталиЕвропы сильны племена,О галлы хищные! и вы в могилы пали.О страх! о грозны времена!Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,Презревший правды глас, и веру, и закон,В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?Исчез, как утром страшный сон!Воспоминания в Царском селе, 1814
Или 1815-й, «Наполеон на Эльбе»:
В уме губителя теснились мрачны думы,Он новую в мечтах Европе цепь ковал…Злодей, одним словом. А как еще Пушкин должен был тогда воспринимать Наполеона? Конечно, злодей. Его друзья, будущие декабристы, думали точно так же. Суждения поэта об императоре в ту эпоху естественные, правильные, но вряд ли их можно назвать оригинальными. Упрекать за это юного Пушкина не стоит. У него еще будет время переосмыслить свое отношение к Наполеону. И кстати, «тема злодейства» из его творчества не уйдет.
Есть, впрочем, важный нюанс. У Пушкина нет особого личного отношения к Наполеону. Как у Толстого и тем более Цветаевой. Но поэт жил как раз в те времена, которые часто называют «эпохой страстного историзма». Когда в прошлом, причем совсем необязательно далеком, искали ответы на все вопросы. Наполеон – именно та фигура, которая объясняла многое. Или запутывала. По-разному получалось.
Наполеон уникален не тем, что при жизни стал легендой, а тем, что уже при его жизни появилась легенда о нем. И любое историко-философское осмысление «личности и деяний» обязательно предусматривает «фактор легенды». Парадокс же заключается, во-первых, в том, что в самой «легенде» правды и вымысла примерно поровну. Во-вторых, можно выбирать, что считать правдой, а что – вымыслом.
К чему я веду? К тому, что в XIX веке очень любили объяснять прошлое, настоящее и будущее с помощью Наполеона. Удобная точка отсчета. А для Пушкина, на мой взгляд, Наполеон – это прежде всего возможность размышлять. Александр Сергеевич не только великий поэт, но и хороший историк. И своя «наполеоновская легенда» у него тоже есть.
…О смерти императора Пушкин узнал сравнительно поздно, почти через три месяца. Отреагировал довольно быстро – осенью 1821-го написано знаменитое стихотворение «Наполеон». Ода, если точнее. Большое, солидное произведение. Уже на этом основании многие почему-то считают его едва ли не программным и готовы делать далеко идущие выводы. Не стоит, на мой взгляд.
Самому поэту ода не нравилась. В письме А. И. Тургеневу от 1 декабря 1823 года Пушкин так прямо и говорит: «Она не хороша». А нам кажется – чудо как хороша! Как и все, что вышло из-под пера Пушкина.
Чудесный жребий совершился:Угас великий человек.В неволе мрачной закатилсяНаполеона грозный век.Или самое популярное:
Хвала! он русскому народуВысокий жребий указалИ миру вечную свободуИз мрака ссылки завещал.
