РазNообразный Наполеон полностью

«Исполнение картины, хоть и тщательно созревшей в голове отца… долго откладывалось из-за бесснежья. В 1863 году до самой глубокой зимы не выпало ни снежинки. Наконец пошел снег. Едва он успел достаточно плотно устлать землю в саду отца, как он немедленно принял меры, заставив слуг истоптать этот снег и изрыть землю возами. Она приняла грязный, печальный вид, какой именно требовался. Только тогда отец начал работать, разместив своих моделей верхами, несмотря на стужу… На его счастье погода выстояла в течение всего необходимого срока…»

Из воспоминаний сына Эрнеста Мейссонье, Шарля. Так его отец создавал «1814. Кампания во Франции». Моя любимая картина Мейссонье. Первую из своих самых знаменитых картин. Почему он фактически начал с конца? Почему не с триумфов вроде Аустерлица или Фридланда, а с драмы кампании 1814 года?

У меня простой ответ на этот вопрос. Душа. Душа художника. Спустя ровно полвека Мейссонье пережил события как личную трагедию. И он начал свою «наполеоновскую эпопею» с драмы. Со своего отношения к истории. Души французов, почти в каждой из которых со времен императора жил воин. Потому англичане не могли рисовать войну так, как французы. А Мейссонье делал это лучше всех.

…По своему обыкновению, художник решил нарисовать небольшое полотно. Как-то в его мастерскую заглянул известный парижский финансист Делагант, меценат и любитель искусств. Делагант поинтересовался, над чем сейчас работает Мейссонье. Тот ответил – над картиной, которую собирается назвать «1814 год». Финансист сильно удивился. Как? Такой значительный сюжет – и столь малый размер?! Началась непродолжительная дискуссия. Делагант предложил «соломоново решение». Он заплатит очень солидные деньги за свой портрет, но оставит за собой право на покупку картины «1814», только Мейссонье нарисует ее на большом холсте.

Портрет Мейссонье нарисовал быстро, а когда Делагант пришел его забирать, предложил финансисту новый размер для «1814». Сорок девять сантиметров в высоту, семьдесят пять – в ширину. Не так уж и много, но такой она и будет. Еще: в какой-то момент «1814 год» будет самой дорогой картиной в мире, нарисованной живущим художником.

Кстати, моделью для изображенного на картине Наполеона стал… сам Мейссонье. Как вспоминал Шарль Мейссонье, отцу не понравилось, как костюм императора сидел на довольно «плотном малом». Мейссонье все примерил – и остался доволен.

«На белой лошади, присланной ему из императорских конюшен, он занял место модели, приказал поставить перед собой зеркало и с лихорадочной энергией стал списывать свой силуэт и фон, на котором он выделялся. Было холодно, ноги у отца застывали в металлических стременах; чтобы согреть его, под ногами у него держали грелки и недалеко от руки жаровню, над которой время от времени он согревал свои застывшие пальцы».

…Дюма-отец был близким другом Мейссонье. Великий писатель написал о великом художнике: «Всмотритесь в самый маленький, незначительный из его этюдов. Этот маленький кусочек… поглотит вас совершенно, как он поглощал его творца, самого художника. Он будет расти перед вашими глазами, пока не станет велик, как сама природа, – и это оттого, что для Мейссонье, даже в течение нескольких часов его жизни, на всей земле не существовало ничего, кроме натуры, которая была перед его глазами… Все способности этого тонкого художника, всегда подчиненного правде, были поглощены единой мыслью: выразить движение, характер, жизнь».