Судьба – штука непостижимая: то беспредельно мудрая, то поразительно безмозглая. Ее предназначения порой лишены воображения и никак не уживаются со здравым смыслом. И тогда на добра молодца обрушивается суженая: то девица, то лягушка, а то и неведома зверушка. Скажем, оборотень, да и тот не простой, а с подвохом. Противиться же капризам предназначения нет никакой возможности: как не бейся, оно гнет свое.
У-бу-то сдвинул ветку на один палец. Этого хватит, чтоб разглядеть храм Ялитиранти. Почти целиком. Увидеть, что там вокруг него, не выйдет. Для этого нужно раздвинуть ветви на два пальца. Смотреть станет легче. Но тогда могут заметить и его. У-бу-то еще молодой вождь. Но он опытный воин. Он водит в бой обе руки воинов. А его отец водит столько воинов, сколько пальцев у них обоих на руках и ногах и еще у одного человека. Он большой вождь племени То-ку. Он великий У-ру-то-ку. Его имя носит в себе всё имя племени. Он заслужил. И У-бу-то заслужит. Вот свершит черный подвиг, и станет У-бу-то-ку. Тогда он убьет отца, и его назовут великим вождем. Белые великаны отдадут ему большие лунные ножи. Те ножи режут самые крепкие копья, будто тростник. Ни у кого нет лунных ножей, а у него будут. На целых три руки воинов. Тогда он построит много-много лодок. А после поплывет на остров племени Но-бу. Он убьет их великого вождя. Он станет великим вождем У-бу-то-ку-но-бу. А затем поплывет на остров племени Во-су, и его имя вырастет, как ни у кого прежде…
Бу-ко присел почти рядом – дотянуться вытянутой рукой. Он тоже сдвинул ветку на один палец. Он молодой, но хитрый и осторожный. Его нос лучше прочих чует джунгли. Его глаза остры, как у белоголовых клювастых падальщиков. И даже острей. Белоголовым с неба ничто не мешает видеть. А Бу-ко видит сквозь джунгли. Скоро великий вождь У-ру-то-ку даст ему две руки воинов. Отец любит этого хитреца. Бу-ко всегда приносит добычу – даже во время долгих дождей. Отец верит ему больше, чем своему сыну. Думает, что ловкий хитрец его почитает, и потому не убьет. Но Бу-ко убьет его, как решит стать великим вождем. А он решит – уже задумал, но отец слеп. Он стал слишком старым. Ему минуло шесть полных рук кругов времени его жизни. Даже У-бу-то уже не так молод: прожил три руки да два пальца полных кругов времени. У него три сына и две дочки. Пора становится великим вождем. А Бу-ко…
У-бу-то покосился на этого выскочку. Бу-ко выше его на полголовы. И в плечах шире. С ним будет нелегко тягаться. Однако это уже неважно. Тот, кто свершит черный подвиг, и станет великим вождем. Остальное просто ерунда. Лишь хозяин лунных ножей подомнет под себя все племена. Лишь ему поначалу отдадут свои жизни все женщины в бескрайних джунглях их острова. Весь большой круг великих матерей. А за великими матерями перед ним склонятся и воины. Куда денутся?! За великими матерями сила могучей Ялитиранти! Правда, и тут подвох. Ялитиранти может наказать того, кто поднял руку на ее многоликую дочь. Но если Ялитиранти не станет наказывать дерзкого, тогда он станет не просто великим. Он переродится в величайшего. Тут уж все остальные племена с других островов сами приползут к его ногам. Испивший горячей крови многоликой дочери Ялитиранти обретет силу непобедимого. Под рукой такого вождя все люди всех островов обретут силу… только бы получить лунные ножи!
У-бу-то обернулся. Пять белых великанов сидели на корточках в зарослях. Туго им приходилось. Влажная жара джунглей к ним беспощадна. По белым широким заросшим волосами лицам течет пот. Зачем носить волосы на лице? Глупо же! Но люди, носящие лунные ножи, не могут быть глупыми. Это могущественные люди. Прежде в бескрайних джунглях острова таких не видели. Да и на прочих островах. У-бу-то и сам не коротышка, а Бу-ко и того выше. Но даже они не переросли плеч белых великанов. А в плечах белый человек равен двум воинам племени То-ку. Могущественные воины эти белые. Но у них нет того, за чем они пришли в джунгли. На их землях не живут многоликие дети Ялитиранти. Могучая богиня их не жалует. Потому великаны и пришли к У-бу-то. Пришли за помощью, и это равняет У-бу-то с белыми. Он может сделать то, что им не по силам.
Эта мысль понравилась. Он вздернул подбородок и оскалил свои отменные острые, как у акул, зубы. У белых зубы обычные. Странные люди. Могущественные, но глупые… Один из белых поднял на него свои светлые глаза. Взгляд тяжелый, холодный, мертвый. Такой серой кожа нормального человека бывает лишь после смерти. У белых мертвые серые глаза и мертвые волосы. Волосы светлеют только у стариков, что дожили до детей своих детей. Но эти белые воины не старики. У них гладкая кожа и сильные тела. А своими тяжелыми лунными ножами они вертят, будто тростниковыми палками. У-бу-то не без труда поднимает такой и просто замахивается. Пару раз – на третий его почти не хватает. А у этих даже дыхание не сбивается, не рвется.
¾ Чего эта мартышка на нас пялится? ¾ проворчал под нос Дасий, в сотый раз отирая сочащееся потом лицо.
¾ Не нравится он тебе, боярин, ¾ равнодушно отозвался Лабуд, мерно водя точилом по кромке боевого топора.
¾ А кому это умордище тут по нраву? ¾ хмыкнул Предиг.
