В этой иронической фразе чувствовались боль и правда…
Недалеко от поселка Солдатское, насчитывающего больше века, — сделали последний привал. Багровый диск солнца, нехотя, будто устав за день, тонул в пучине горизонта. Мы быстро поставили палатку и каждый занялся своим делом: Алексей отправился с удочкой вдоль берега, а я остался приводить в порядок записи.
С полей тянуло ветерком. В его струях чувствовалась примесь дефолиантов. По времени хлопок уже должен раскрывать тугие коробочки.
Низко над головой прошла стайка колпиц. Значит, уже близко Ташкентское море. Птицы оттуда. Хотя до перелета было еще далеко, но в шелесте крыл слышалась близкая тревога дальней дороги.
Ночью мы долго не могли уснуть. Вспоминали пройденный путь. Встречи, знакомства.
— Не жалеешь потраченного времени? — спросил я сына.
— Потраченного? — Алексей удивленно посмотрел на меня. — Если потратил, чтобы что-то приобрести, не жалею. А приобрел я много, — и он зачем-то пододвинул к изголовью неразлучный свой фотоаппарат.
Сын уснул, а мне не давали покоя мысли.
Я думал о реке. Что будет с ней завтра, послезавтра?
Водозаборы, нужные, ненужные, зачастую никем неконтролируемые… Загрязнение стоками заводов и ферм…
При таком отношении человека к реке она в скором времени может исчезнуть с лица земли. А вместе с ней — пока еще богатый и неповторимый растительный и животный мир, ласкающие глаз ландшафты, — все то, что входит в многогранное понятие «природа». В отличие от творений рук человеческих — это не отреставрировать, заново не отстроить…
Сегодня этот прекрасный мир просит у людей помощи, защиты. И мы не должны оставаться глухими к его зову и в ущерб себе, детям и внукам…
Пора возвращать взятое у природы, а желательно и в союзе с ней приумножать ее богатства. Возможно ли это? Уверен, что ответ утвердителен, если не жалеть — прежде всего души и разума.
…Еще до рассвета, по холодку, отправились в путь. Плыли без остановок. Ближе к полудню на горизонте показалась широкая гладь воды, будто гигантское зеркало, отразившее синеву небес. Посмотрев в бинокль, разглядел на этой глади несколько парусников и лодок с отдыхающими. Наконец-то Туябугузское водохранилище — Ташкентское море! Но почему его раньше называли Туябугузом?
Туя — верблюд, бугуз — озеро. Может, здесь когда-то уже было нерукотворное озерцо, и верблюды, возвращавшиеся караванами из далеких и жарких пустынь, спускаясь с высокогорий, пили из него? Может быть…
А теперь вокруг рукотворное море!
…Еще издалека мы увидели силуэт машины, укрытой чехлом, а рядом с ней Анатолия. Приятель радостно махал нам рукой. Мы опоздали только на сутки.
Вася Зюкин жил вместе с бабушкой на окраине большого города в небольшом кирпичном доме. Учился он в пятом классе.
Как всякий мальчишка, Вася обожал эскимо, гонял мяч и на «велике» вдоль оврага, чтобы ветер вздувал пузырем на спине рубаху!
А еще Вася любил голубей.
На чердаке у него жили белоснежные «чайки», сизые турманы и парочка «павлинов». Когда-то первую пару голубей ему в день рождения подарил дядя.
— Береги птиц! — сказал он, вручая клетку с воркующими новоселами. — Они научат тебя любить красоту.
Смысл последних слов Вася, может, и недопонимал, но за голубями ухаживал исправно. Каждое утро менял в плоской чашке воду, сыпал зерна, приговаривая:
— Гули, гули, гули!
Вначале бабушка сердилась:
— Скоро, Васек, ты всю мою пенсию на корм голубям изводить будешь…
— Не-е, — улыбался мальчик, приглаживая непослушный вихор. — Окончу школу, пойду работать и всю зарплату буду приносить тебе.
Видя, что голуби не мешают учебе внука, а, наоборот, даже помогли подтянуться по некоторым предметам, хотя бы по природоведению, бабушка смягчилась:
— Ну, как знаешь… Только про школу не забывай.
Ах, до чего завораживает полет голубиной стаи! Словно сизый дымок вьется над крышами и садами, ускользая все выше и выше. Пока не исчезнет в облаках или не растворится в синеве.
Вася никогда не уставал наблюдать за голубями. Ему нравилось, когда возвращалась стая и при посадке «эскадрильи» небесный ветерок от их крыльев плескал в лицо.
Голуби ступали по карнизу и ворковали. Радость их мог понимать только мечтательный человек. А таким и был Вася.
Ночью ему снились белые почтовики. Они летели над океанами, над городами и несли добрые вести. Какие, Вася не знал. Но что вести были добрыми, он не сомневался. Ведь не зря же на всех открытках и плакатах рисуют голубей, а под ними подпись: «Миру — мир!»
…Как-то Вася поздней обычного вернулся из школы — гонял с ребятами в футбол. У калитки его ждала бабушка в неизменном фартуке. Лицо, круглое, в морщинах, погрустнело.
— Ты что, бабушка, заболела? — встревожился внук.
— Нет, Васенька.
— А чего невеселая?
— Строители приходили, — сказала бабушка упавшим голосом. — Скоро, говорят, нас сносить будут…
— Это как же?
— А вот так… — бабушка кивнула на девятиэтажки, вплотную подступившие к их улице.
— А где голуби жить будут? — опечалился Вася.
