Закидываю — в который раз! — удочку. Не клюет — и все тут…
Какую только не перепробовал насадку! И сверчка, и кузнечика, и стрекозу. Даже подводного беловатого червя-ручейника… Но не прельщается рыба. Объелась, что ли?.. Вроде все «любимые блюда» маринке предлагал, а ни одной поклевки за всю зорьку.
Сел на покатый валун в тени тала.
В чем же дело? Почему не клюет? Может, рыбы вовсе здесь нет?
И тут на быстрине я увидел косячок маринок. Обогнув под водой корневище поваленного дерева, направились к противоположному берегу. Там низко к струям наклонились заросли ежевики.
Подул с гор освежающий ветерок. И несколько переспевших ягод с легким шлепком упали на воду.
Вода тут же взбурлила. На поверхности плавниками сверкнула рыба. Побежали кольцами круги.
«Ага! Вот в чем дело…»
Я бесшумно встал с места. Выбрал зрелую ягоду. Насадил на крючок. И не напрасно. Стало клевать. Еще как!
Удача? Пожалуй, нет… Всего лишь разгадка «любимого блюда» той или иной рыбы на определенный сезон.
Для деревьев тоже, видимо, выпадают неблагоприятные годы…
В то лето на берегах широкой и светловато-зеленой Карасу — глинистая вода к середине августа отстоялась — много деревьев высохло.
Это были тал, тополь, яблоня-дичок, изредка ива.
Вроде бы воды вдосталь, а вот поди же…
Выходит, дело не в воде, а в жучках-короедах или в других каких-либо вредителях…
Сижу я как-то под тенистым деревом, за поплавком наблюдаю. Тишина и прохлада от воды. Нет лучше отдыха в летнюю жару для городского жителя.
И вдруг до моего слуха донеслось дробно-барабанное: тук-тук-тук! Отчетливо так.
Через некоторый промежуток времени стук повторился. Любопытно стало: кто же это?
Глянул вправо и прямо-таки обмер от удивления: шагах в десяти на высыхающем тополе, плотно прижав темные крылья, белогрудый и в шапочке… дятел.
Редкая птица в наших краях!
Тук-тук-тук! Мелкая труха осыпается прямо на воду.
Вот молодец! Первым прилетел на помощь к деревьям. И откуда только узнал, что они больны?
Дятел еще поработал минуты три-четыре и улетел.
Все это время я сидел не шелохнувшись.
И тут возле тополя на тростник уселся зимородок. Нарядный такой, золотисто-голубой. Посидел-посидел и — плюх! — в воду. Взлетел с рыбешкой. Снова сел на тростник. Оглянулся по сторонам — рыбешка ярко так сверкает, словно блесна! — цвиркнул и полетел вдоль зеленоватого коридора к обрыву, где, должно быть, находилось его гнездо.
Я бы, наверное, не обратил особого внимания на зимородка, если бы и в другой раз не наблюдал подобную картину. На место, где работал дятел, обязательно прилетал зимородок. И тут только дошло до меня, что его там привлекало.
Ведь со всей этой трухой в воду, несомненно, падала жучки и всякие насекомые. Падали и манили стайки рыб. А зимородку только того и надо. Вот умница!
Я было хотел воспользоваться дятловой подкормкой, да совестно стало.
Все-таки человек!
Был я недавно в местах, где прошло мое детство.
Речка Аксу. Она начинается высоко в горах и бежит неподалеку от нашего поселка. Дно Аксу каменистое. Вода прозрачная, ледяная, даже летом.
На Аксу в жаркий полдень всегда можно увидеть купающихся мальчишек и девчонок. А в укромном месте под кустиком тала непременно встретишь мальчишку-удильщика.
Не стерпел я, подошел к одному такому рыбаку. Полюбопытствовал:
— Что ловишь-то?
— А вот, смотрите, — сказал крепыш лет двенадцати, кивая на пластмассовое ведерко.
В ведерке плескалось с пяток пескарей.
— И только? — удивился я.
Рыбак отложил в сторону удочку. Встал. Отряхнул пятерней штаны.
— Вчера я майкой поймал трех сомиков, — похвалился крепыш. — Вот таких, — и он показал на узкую ладошку. — Маленькие, а усатые… Только большие почему-то не попадаются. Но я обязательно поймаю большого сома. Куплю крепкую леску и стальной крючок… А лягушек вечером в лужах полным-полно.
— Ну, удачи тебе! — пожелал я.
Лет тридцать назад мне тоже приходилось ловить, завязав концы майки, под скользкими голышами сомиков.
Сначала я радовался, а потом грустил.
«Ну почему сомики маленькие! Где же такие, как на картинках в книжках?» — досадовал я.
А отец подсмеивался:
— Лови, лови! Может, и поймаешь…
И я каждый день бегал на реку.
И однажды, поймав сомиков, решил пустить их в аквариум: «Буду ухаживать. Должны же они вырасти в огромных сомов. Вот тогда удивятся родители!»
Но сомики через несколько дней всплыли вверх брюхом. Наверное, я их кормил неправильно.
Только став взрослым я понял, что туркестанские сомики — так их называют в научных справочниках — не бывают крупными. С ладонь, а то чуть больше.
А те огромные сомы, о которых я мечтал, водятся в Сырдарье и Амударье.
Но я мальчишке-рыболову ничего не стал об этом говорить. У человека должна быть мечта, а разрушать ее негоже.
Поселок наш новый, целинный. И вырос он прямо в Голодной степи. Назвали его Первомайский. В честь весеннего праздника мира и труда.
