– Вообще-то я против конкурсов среди детей. Мне кажется, любой нормальный ребенок должен что-то творить, и ставить оценки за творчество как-то не совсем нормально. Но от меня тут мало что зависит, поэтому вот результаты. Первое место жюри безоговорочно присудило Антоновой Насте из школы № 2 за рассказ об истории нашего города.
Виталик удивленно поднял брови и что-то шепнул сидящему рядом папе.
– Второе место присуждается Голикову Константину из школы № 1 поселка Луки за сказку о бабушке, которая однажды начала молодеть.
Виталик весь как-то выпрямился и округлил глаза.
– И третье место достается ученице первого класса школы поселка Новая Мельница Амине Сараевой за сказку о мертвой мухе и семи муравьях.
Виталик вскочил и выбежал из зала, Танечка тут же сорвалась и устремилась за ним. Яков Семенович наградил победителей, сказал ободряющие слова всем остальным участникам и пригласил на сцену Антонову Настю зачитать отрывок из ее работы. Сам же он тихо вышел в коридор. За ним тут же двинулся папа Виталика, следом выскользнула и я.
– Яков Семенович, это что же получается? – кричал Виталиков папа. – Разве это Виталик хотел участвовать? Нет! Вы сами вынудили его подать заявку. И что? Я его каждый день садил писать.
– Сажал, – машинально поправил Гилман.
– И что? Он к вам ходил-ходил, вы ему там что-то насоветовали. Почему он не выиграл?
– Во-первых, он не послушался моего совета, – устало сказал Яков Семенович, – а во-вторых…
– А во-вторых, где ваше начальство?
– Зачем вам мое начальство?
– А вот узнаете, зачем, когда вам кто надо позвóнит, у меня связи!
– Позвони́т, – опять машинально поправил Гилман.
Тут из зала выскочили Соня и Даня.
– Яков Семеныч, у нас все к аукциону готово.
– Иду, – отозвался Яков Семенович, а папа Виталика зло посмотрел ему вслед.
Когда мы появились в зале, Настя Антонова как раз дочитывала свое сочинение. Это был рассказ про О-жск, про музей Крамского, про знаменитых людей, которые тут жили. В конце шел кусочек про Тихую Сосну:
«Дедушка рассказывает, что раньше многие приезжали из других городов полюбоваться разливами Тихой Сосны. В те времена наша речушка поднималась из берегов на высоту до шести-семи метров. Сейчас такого не бывает. Ранней весной река взламывала лед, и по реке плыли льдины. У деревянного моста лед взрывали саперы. Разлив был двойным. Он начинался из верховьев Тихой Сосны, а потом, когда вода шла на убыль, поднимался Дон, и течение шло в обратную сторону. Река превращалась в море. Вода прибывала буквально на глазах, и если вечером камыши еще торчали над водой, то утром открывалась фантастическая картина почти до горизонта раскинувшейся водной глади».
Я чуть не вскрикнула. Вот же оно! Недостающее звено! Спасибо тебе, незнакомая Настя Антонова, спасибо твоему дедушке, который это все помнит. Я победно посмотрела на Гилмана; он, улыбаясь, смотрел на меня. Мы без слов поняли друг друга: расследование дела Старцева можно считать завершенным. Теперь точно понятно, что Старцев и дядя Коля – это один и тот же человек, который работал на фашистов не потому, что был предателем, а потому, что хотел спасти детей, чьих родителей расстреливали нацисты. Работая в штабе, он мог одним из первых узнавать, в какой дом направляются фрицы на этот раз. Мы теперь никогда не узнаем, скольких детей он спас таким образом, но мы можем рассказать всем, что предателем он не был. И я обязательно напишу главу в Алмиховом проекте, я обязательно расскажу там все, что мы выяснили. И пусть в этой администрации узнают правду.
Аукцион прошел просто великолепно. Продали почти все поделки, а Данина диорама так понравилась директору краеведческого музея, что он попросил Даню сделать для них несколько исторических сцен, а деньги на благотворительные цели отдал заранее. В результате мы собрали почти тридцать тысяч и были очень довольны собой. А потом мы волонтерили каждый в своей «литературной» комнате. К моему удивлению, под конец Библионочи явился даже Гришка, который до сих пор обходил библиотеку стороной. А тут пришел и спросил, не надо ли чем помочь. Мы пошли с ним в комнату-«Хогвартс», и я нарядила его в черный плащ и дала баночки, чтоб смешивать «зелья», а сама уселась в углу с книжками и предсказывала по ним будущее. В общем, все оторвались по полной программе. Кажется, и гостям понравилось.
Я тоже радовалась вместе со всеми, но в голове крутились слова папы Виталика, что он будет жаловаться «кому надо». Перед уходом я не выдержала и подошла к Якову Семеновичу.
– Виталик очень расстроился, да?
Яков Семенович как-то странно посмотрел на меня:
– Наверное, это я виноват, внушил ему напрасную уверенность в собственной гениальности.
– Но вы же ничего не внушали. Наоборот, критиковали его.
– Принцип Маленького принца, Стась. Мы в ответе.
– И теперь у вас будут неприятности?
– Не привыкать.
