— А вы откуда со мной говорите? Из лесу? Все из того же? Очень плохо. Я считал, что уже вчера вас оттуда выгнал, а сегодня приходится еще раз выгонять. Немедленно вперед, в Гурны!
— Дайте побольше огня по дорогам, ведущим к немцам из Ратиборы! Немцы оттуда тащат войска!
— Вот сегодня, по крайней мере по стрельбе, бой чувствуется, — положив трубку, говорит Москаленко, обращаясь к окружающим. — А то вчера артподготовка кончилась и сразу настала гробовая тишина.
Ему звонят, и он снова берется за трубку, говорит со своим начальником штаба.
— А откуда движутся немецкие танки? Так. А где они утром были? Так. Ну, если они сейчас еще там, то будут здесь, перед нами, не раньше, чем завтра утром. Нацеливайте на них и сегодня и завтра с утра авиацию, чтобы по возможности разбомбили их на подходе.
Очевидно, промежуточный телефонист, не успев соединиться с Москаленко, говорит про него кому-то, что он куда-то пропал.
— Я не пропал! — весело кричит по телефону Москаленко. — И никуда не пропаду, пока война не кончится!
— Плохо воюете! Плохо воюете! Скажите своему Первому, что он последние дни командует вашим хозяйством, если будет так, как сегодня, распускать слюни. Уговаривает там, понимаете, своих командиров бригад, — недовольно отрывается Москаленко от телефона, — вместо того, чтобы им приказать! Я вот возьму да передам сейчас его 103-ю бригаду Бондареву!
По другому телефону разговаривает полковник — командующий артиллерией корпуса, совершенно охрипший за эти дни и вдобавок немножко шепелявящий оттого, что у него нет нескольких передних зубов.
— Я думаю, что сегодня пройдем еще не особенно далеко, — говорит Петров. — Так я думаю. Вот здесь они попробуют задержаться, на этом рубеже. Сегодня надо напирать здесь, где уже пошли, развивать успех. А назавтра все равно придется готовить удар еще и в другом месте.
Москаленко говорит по телефону, должно быть, со своим командующим артиллерией.
— То есть как это у вас залпов нет? А вы скажите вашим эрэсовцам, что мы здесь присутствуем — и я, и командующий фронтом, — у них сразу найдутся и залпы-и все!
Как только он положил трубку, возникает разговор о возможности использования эрэсов для стрельбы прямой наводкой.
— Ну и что ж, — говорит Москаленко, — какие у нас основания больше цацкаться с ними, чем с другими видами вооружения? Их тоже нужно при случае на прямую наводку использовать. Особенно при артподготрвке — скрытно подвезти дивизион, скрытно его поставить и ударить с короткой дистанции. Впечатление страшное!
Кто-то замечает, что эрэсами можно бить даже с меньшего расстояния, чем километр.
— С меньшего нет! Для этого у них слишком большое рассеивание.
— Это хорошо, что они там уразумели, что надо не пузом брать, а огнем, — говорит Петров, выслушав доклад только что пешком добравшегося с передовой офицера связи, и, назвав его по фамилии, спрашивает: — Ну как, за эти дни много сапог стоптали?
— Порядочно.
— А новых командующий армией не дает?
— Пока не дает.
— Ладно, приходите ко мне, — улыбаясь, говорит Петров.
Москаленко приказывает командиру находящейся на марше артиллерийской бригады поскорее двигаться, чтобы не задержать идущих вслед танков.
— Если догонят, пропустите.
— Меня радует, — говорит Петров, — что за эти дни обозники стали подисциплинированнее. Их накачали перед боями, и они теперь сами без криков и напоминаний сворачивают с дороги.
— Танков боятся, — усмехается Москаленко. — Боятся, что раздавят и не заметят!
Заходит речь о том, чтобы очистить огнем какую-то рощу, в которой зацепились немцы. Епишев предлагает поставить на эту прочистку незанятую сейчас легкую зенитную артиллерию.
Москаленко соглашается и дает соответствующее приказание.
— Послушайте, Соколов, — говорит Епишев совсем потерявшему голос начальнику артиллерии корпуса, — если вы нам сегодня обеспечите на дорогах свободный проход танкистам, то я вам завтра же пришлю протезиста, чтобы срочно зубы отремонтировал.
— А я уже думал об этом, — говорит Соколов, — да боюсь, как бы мне после этого ремонта на целую неделю из строя не выбыть, пока привыкну.
— Да, — соглашается Епишев. — А все-таки как-никак после окончания операции придется. Вас, как я слышал, скоро с генералом будем поздравлять, надо, чтоб до этого с зубами порядок был. А то еще наклепают злые языки, скажут: узнали, что беззубый, и дали ему генерала по старости лет!
Москаленко доносят, что командир 42-й тяжелой танковой бригады ранен в ногу, причем тяжело.
