– Кто, например? – уточнил я.
– Моя дочь Мэри.
– Поэтому я и хочу с ней поговорить.
– Она вся в меня, – хмыкнул Слэтцер. – Нам обоим не нравится, как в газетах изобразили Микки. Он ведь был славным парнем. А о нем написали так, словно он не жертва, а какой-то мафиози.
– Я хотел бы узнать о нем побольше.
– Уж кто-кто, а Мэри могла бы много о нем рассказать. Она с ним пять лет прожила.
– Жаль, что она передумала насчет встречи. Это очень важно – услышать ее версию событий. Если Микки и впрямь был таким славным парнем, как вы говорите, то в книге обязательно надо об этом сказать.
Слэтцер обещал все устроить. Наш разговор подошел к концу, и я отвез его домой.
Однажды осенним вечером после очередного неудачного интервью с Клаудией я в условленное время позвонил Бобу Слэтцеру. Тот велел ехать к нему немедленно – он заманил Мэри под каким-то надуманным предлогом, и если я потороплюсь, то успею ее застать.
Слэтцер поджидал меня на крыльце. Я вышел из машины, а он предостерегающе помахал мне рукой: мол, еще рано. Через пару минут он впустил меня в дом и представил своей дочери.
Мэри оказалась невысокой и весьма привлекательной женщиной с короткой стрижкой и несколько грубоватыми манерами. Поняв, что встреча подстроена, она смерила отца презрительным взглядом.
Отношения в семье явно не ладились, и мне стало неудобно, что я могу стать причиной скандала.
Чувствуя вину, я сказал Мэри, что просил о встрече не просто так – я подчеркнул, как важно сделать ее версию событий достоянием общественности, чтобы рассказ Мэри в какой-то мере компенсировал то, как несправедливо газеты Колумбуса обошлись с памятью Микки.
Та откинулась на спинку дивана, искоса глянула на отца, потом долго рассматривала меня и наконец спросила:
– Что вы хотите знать?
Затаив дыхание, я вытащил диктофон и включил запись.
– Как вы познакомились с Микки?
– О господи, как мы познакомились?! Я жила в Вест-сайде с двоюродной сестрой, и мы как-то вечером зашли к нему в бар. Сестра нас и познакомила – она была там завсегдатаем. Микки предложил мне заглядывать почаще. Был как раз канун Рождества. Но я с полгода, наверное, там не появлялась. А потом как-то раз случайно встретилась с ним в ресторане, и с тех пор завертелось.
– Вы же на него работали? – уточнил я.
– Сперва лишь танцевала… Потом, когда мы начали жить вместе, чем только не занималась.
– По сути, вы управляли его баром?
– Когда мне исполнился двадцать один, то да. Он не особо любил вникать в дела. Я сама решала все административные вопросы, например, нанимала персонал, увольняла…
– Каким был Микки? – спросил я.
– Я бы сказала, отличным парнем. Из тех, кто последнюю рубаху с себя снимет. У него было много друзей… и много кто был должен ему денег. Правда, Микки не доверял банкам, поэтому у него порой возникали проблемы с налоговой. Его обвиняли в уклонении от уплаты налогов. Он четыре года провел на испытательном сроке.
– В общем, он был немного нечист на руку, – пояснил ее отец. – Так ведь?
– Не так! – огрызнулась Мэри. – Он расплатился по всем счетам сполна. Отдал властям целых десять тысяч долларов! – Она вперила в меня хищный взгляд, словно ожидая, что я тоже примусь хулить покойника. – Вы спросили, каким он был… Так вот, ко мне он был добр. Делал все, о чем я ни попросила бы.
Отец снова ее перебил:
– Ваши отношения были довольно бурными, согласись?
– Бурными?.. – задумалась она.
– Иногда, – подсказал Слэтцер.
– Может быть…
– Вы сами готовы так сказать? – уточнил я. – Не люблю, когда мои герои говорят чужими словами.
Мэри покачала головой:
– Нет. Чаще у нас было гладко.
Я спросил, как именно они расстались, но Мэри вдруг встрепенулась.
– А мы и не расставались. Так и жили вместе, с переменным успехом, до самого убийства!
Я не сумел скрыть удивления.
– Я думал, вы разошлись.
– Вовсе нет. Дело в том… – принялась объяснять она, – что нас опять прижали. Микки подумывал закрыть бар на полгода, и мы хотели вместе поехать во Флориду.
Она рассказала, что когда-то, давным-давно, Маккан был женат, и у него родилась дочь, которую он никогда не видел.
– А сами вы о браке не задумывались? – спросил я.
– Нет. Так было проще. Видите ли, в семьдесят третьем я от Микки забеременела, однако ребенка потеряла. Он очень переживал. Микки хотел детей… Не вышло.
– Но жили вы все это время вместе?
– Да, то сходились, то расходились.
– А как же Кристин Хердман? Какую роль в этой истории играла она?
– Ей негде было приткнуться. А Микки был очень открытым по натуре и часто приглашал к себе гостей. Она прожила у него всего пару месяцев. Кстати, я их и познакомила. Она пришла к нам в бар выпить и пожаловалась, что не может найти работу. А я, помните, говорила, что это я заведовала всем персоналом. Вот и наняла ее.
– И все же довольно странно. Приглашать посторонних под свою крышу…
– Микки всегда так делал. Почти все танцовщицы жили у нас дома месяц-другой. Так было у него заведено.
– Если верить газетам, они с Кристин были любовниками.
– Нет, – коротко ответила Мэри. – Я так не думаю.
– По правде говоря, он частенько цеплял новых женщин, – вставил ее отец.
