Она поежилась.
– Почему я съехала?..
– В чем причина? – не унимался Слэтцер. – Он тебя выгнал? Или ты сама так решила?
– Сама.
– Так с чего бы?!
Под натиском вопросов Мэри заметно разволновалась.
– Потому что… я… я тогда стала встречаться с другим мужчиной.
– А Микки знал?
– Знал.
– И его это не злило? – спросил отец.
– Разумеется, нет.
– И сам он встречался с другой женщиной?
– На тот момент да.
– С кем же?
– Э-э… Она называла себя Саншайн. Из Кентукки откуда-то. Она жила с Микки месяцев шесть, наверное. Залетела от него и сделала аборт. Микки ужасно огорчился, поэтому она ушла. Тогда к нему вернулась я.
– Ты эту Саншайн терпеть не могла, – напомнил отец.
– Ничего подобного.
– Тебе вообще не нравилась ни одна из его девок.
– Не нравились, врать не буду. И Кристин мне не нравилась, но смерти я ей не желала!
– А что насчет той истории, которую я тебе рассказывал…
– Ты мне столько историй, папочка, рассказывал!
– Ну, ту самую. Все вокруг только и твердили: «Мэри о многом молчит». Может, есть еще что-то, о чем ты не говоришь?
– Нет. – Она ощерилась, и впрямь как обвиняемая на допросе. – Я больше ничего не знаю. А что я должна знать?
– Люди разное говорят. Вот и я решил на всякий случай спросить.
Она смягчилась.
– Я рассказала все, что знаю.
– Те детективы из Колумбуса, люди, с которыми я служил в разведке, тебя ведь предупреждали: «Мэри, если будешь молчать, отправишься в тюрьму»?
– Да, предупреждали. Еще все время твердили про тот краденый телевизор в баре.
– Вы о чем вообще? – растерялся я.
Мэри повернулась ко мне и примирительно вскинула руки.
– В полиции сказали, что если я буду молчать, меня отправят за решетку.
– За что? – опешил я.
Она рассмеялась.
– Понятия не имею. Спросите моего отца. Это он их подговорил.
– Мы просто хотели собрать полную картину происходящего, – принялся оправдываться Слэтцер. – Речь шла о расследовании убийства!
– Простите, Боб, я хочу услышать только мнение Мэри. Как думаете, Мэри, что послужило поводом для убийства Микки?
Она с облегчением перевела дух, надеясь, что отец наконец уймется и допрос подойдет к концу.
– Деньги, – коротко ответила девушка.
– Думаете, это было ограбление? Наверняка вы читали в газетах и про другие теории: заказное убийство, месть конкурентов, любовный треугольник…
Мэри решительно замотала головой.
– У Микки была дурная привычка бахвалиться своими деньгами. И что еще хуже, рассказывать людям, где он живет. А я ведь его предупреждала.
– Это глупо. А Микки отнюдь не производил впечатление глупого человека. Как вы это объясните?
– Чистой воды психология, – опять заговорил ее отец. – Микки рос в ужасной нищете, в детстве у него не было за душой ни гроша, поэтому, если кто-то пытался его унизить, он тут же доставал пачку денег и демонстративно принимался их пересчитывать. Все равно что говорил: «Вот, глянь, что у меня есть».
– Одно только странно, – промолвила Мэри. – Мы всегда были очень осторожны, когда возвращались домой. Прежде чем войти, Микки обязательно проверял, все ли в порядке, заперты ли окна и двери. Ума не приложу, как он мог заехать в гараж, не проверив сперва черный ход.
– То есть перед тем как зайти, он всегда проверял заднюю дверь?
– Нет. Обычно это делала я.
Я невольно хмыкнул. Мэри смущенно улыбнулась.
– Я всегда выходила первой. Может, потому что сидела в пассажирском кресле… Микки всегда был очень осторожным. И я понятия не имею, почему в итоге так вышло.
– Вот еще что смешно, – перебил ее отец. – У него на окне висела табличка, что в доме сигнализация, хотя все знали, что он в жизни не станет тратить деньги на ее установку.
– Во дворе были прожекторы. Но это все равно ничего не изменило бы, – пожала плечами Мэри. – Мать Микки впустила бы в дом кого угодно.
Я спросил, что она знает про место преступления, и та ответила, что, по словам Кита Уокера, менеджера из клуба, которого первым вызвали для опознания, термостат в доме был включен на полную. Жара стояла градусов тридцать пять.
– Кит очень тяжело переживал смерть Микки. Жаловался, что ему с тех пор снятся кошмары и седых волос заметно прибавилось…
– Значит, Кит знал расположение трупов, – подытожил Слэтцер. – Как их застрелили и все такое. – Он посмотрел на меня и пожал плечами. – Вы разве не в курсе, что людям на улицах известно больше полиции? Не помните, сколько человек мы тогда допрашивали?
– Дело не в этом, – отстраненно промолвила Мэри, глядя куда-то вдаль. – Думаю, что на тот момент главной заботой полиции была я.
– Почему? – спросил я.
– Потому что они думали, что это сделала я.
– И как вы это восприняли?
– Со мной обошлись крайне мерзко. Ничего толком не объясняли. В день опознания Микки меня увезли в участок, а потом целую вечность держали под замком и без конца допрашивали. Говард Чемп все время повторял, что я вру, и требовал сказать правду.
– А как вы отнеслись к газетным статьям, что, мол, по мнению следователей, это было заказное убийство: конкуренты постарались и все такое?
– Я сразу поняла, что это чушь, – фыркнула Мэри. – В полиции мне показывали записную книжку Микки.
Я насторожился.
– Какую еще записную книжку?
