На ферме мне понравилось с первого же момента. Благодаря работе на рынке я привык к физическому труду. Всем остальным потребовалось время, чтобы приспособиться, мне же это удалось относительно легко. Ирландское лето серое, сырое и унылое, а здесь солнце светило каждый день, и хотя по ночам на другом конце долины мы видели отблески чудесных гроз с молниями, в Клошане дождя не было. Мои товарищи по колледжу жаловались на жару и солнечные ожоги, но я легко акклиматизировался. Бесплатные обеды были простыми, но сытными, вино неограниченно, а мы с Лорой легко находили время и место, чтобы побыть вдвоем вне видимости брата и всей нашей компании.
Пожилой владелец шато д’Эгс сразу же подружился со мной. Я переводил с французского остальным. Мои разговорный и письменный французский были хороши, и месье д’Эгс искренне интересовался мной и хотел знать, что я изучаю, как собираюсь использовать диплом, каковы мои планы на будущее. Через две недели месье спросил, не хочу ли я выполнить для него кое-какую работу по расшифровке текста. Я с готовностью согласился, думая, что задача будет заключаться в перепечатке счетов, фактур и прочей документации. Именно в этом он и убедил свою дочь. Он попросил меня хранить свою работу в тайне и заплатил за нее более чем щедро. И еще познакомил со своим внуком Жан-Люком, самым красивым и обаятельным ребенком, какого я когда-либо знал.
В день, когда я впервые пришел в библиотеку, Жан-Люк уже был там. Месье предложил мне присесть, пока он читает своему внуку сказку. Я был заинтригован. Жан-Люк с официальным видом подошел и пожал мне руку. Я присел на уровень его глаз и ответил на приветствие легким поклоном. Он засмеялся, посмотрел на дедушку и, показывая на меня, назвал «Букой».
Когда месье начал рассказывать сказку, я наблюдал за лицом мальчика. Он был заворожен историей о счастливом юном принце фантастической страны: вскрикивал посреди рассказа, прятал глаза при появлении злой ведьмы и хлопал в ладоши от восторга, когда герой в конце спасался бегством. Я понял, что Бука был персонажем, защищавшим принца, и что сам принц явно создан по образцу и подобию Жан-Люка. Сказка мне тоже очень понравилась, и я сказал об этом месье д’Эгсу. Он был явно рад комплименту и объяснил, что за последние десятилетия написал целую серию таких рассказов, но все они существуют только в рукописях. Он даже не знал точно, сколько всего этих историй. У него плохо работала правая рука, и он больше не мог доверять собственному почерку. Твоя задача, объяснил он, состоит в том, чтобы перепечатать эти рассказы и вставить страницы в купленные специально для этого дорогие кожаные переплеты. Это должно было стать нашим секретом. Он думал, дочь не одобрит, что меня оторвали от работы в поле, но, кажется, она быстро догадалась, для чего меня наняли. Однако не вмешивалась.
Услышав его рассказы, я подумал, что они достаточно хороши, чтобы послать их какому-нибудь издателю, но месье настаивал на том, что они написаны исключительно для его семьи и что, когда Жан-Люк вырастет, он сам решит, что с ними делать.
Тем временем Лора начала горько жаловаться, что я провожу с ней недостаточно времени. Она была права. Я наслаждался жизнью с двумя своими компаньонами, и несколько раз меня даже приглашали поужинать в доме. Мадам Вероник держалась более отстраненно, чем ее отец и сын, но мне нравилось находиться с ними рядом, и я неохотно уходил после конца рабочего дня.
Я пытался успокоить Лору, обещая, что следующий вечер посвящу ей, но редко выполнял эти обещания. Старик относился ко мне как к сыну. Он считал меня хорошим человеком. Семья была соблазнительней того, что могла предложить Лора, хотя я и продолжал спать с ней. Потому что, в конце концов, у мужчины есть потребности.
Я начал перепечатывать эти рассказы, а потом вставлять их в кожаные переплеты. И постепенно обнаружил, что становлюсь всё ближе старику и мальчику. Они включили меня в свой тайный мир, приняли туда без всяких вопросов. Я не мог насытиться их обществом, и мне казалось, что я зря трачу свое время с Лорой. Что обычная романтическая связь не может быть ценнее платонических отношений между тремя мужчинами, которые могли бы стать тремя поколениями одной и той же семьи. Я практически полностью потерял интерес к ее чувствам и привлекательности и теперь только использовал ее для секса. Всё, чему я раньше радовался, потеряло смысл, будто заклятие чародейки было разрушено. Моя новая связь казалась мне чище.
Впервые в жизни я чувствовал, что могу поделиться с кем-то своими тайными мыслями. Я рассказал месье, что отец не испытывал ко мне интереса. Он был явно поражен и удивленно покачивал головой, будто спрашивая: «Как мужчина может не гордиться таким мальчиком?», и я любил его за это. Он предположил, что работы по переписыванию займут, возможно, больше, чем одно лето, и я с радостью согласился вернуться на следующий год.
