Раз мы оценим тот факт, что среди всех древнейших народов наиболее естественной концепцией Первопричины, проявляющейся в своих творениях, которой они не могли не приписать творения всего, была концепция андрогинного божества: что мужское начало считалось животворным невидимым духом, а женское начало — матерью природой, — то мы будем в состоянии понять, как эту таинственную причину стали сначала изображать (вероятно — пиктографически) как комбинацию Альфы и Омеги чисел, десятичную дробь, затем как IAO, трехстороннее имя, содержащее в себе глубокую аллегорию.
IAO в таком случае — рассмотренное этимологически — означало бы «Дыхание Жизни», порожденное или возникшее между вертикально стоящим мужским и яйцеобразным женским принципами природы, ибо в санскрите ас означает «быть», «жить или существовать»; а первоначально оно означало «дышать». «Из него», говорит Макс Мюллер, «из его первоначального значения дыхания, индусы образовали „асу“, дыхание, и „асура“, имя Бога, независимо от того, означало ли это дышащего или же дыхание дающего» [47, т. I]. Оно, несомненно, означало последнее. В еврейском языке «Ах» и «Иах» означает жизнь. Корнелий Агриппа в своем трактате о «Превосходстве женщины» доказывает, что «слово Ева подсказывает сопоставление с мистическими символами каббалистов, так как имя этой женщины родственно непроизносимому Тетраграмматону, наиболее священному имени божества». Древние имена всегда гармонировали с теми предметами, которые они представляли. В отношении таинственного имени божества, о котором идет речь, до сих пор необъяснимый намек каббалистов относительно действенности буквы «h», которую Авраам [Abram] отнял у своей жены Сары [Sarah] и «поставил в середине собственного имени»,[378] — становится ясным.
Возможно, что в качестве возражения будет выдвинут аргумент, что пока что еще не установлено, в каком периоде древности в индийских рукописях и надписях нуль встречается впервые. Как бы то ни было, это представляет обстоятельное доказательство слишком выразительного характера, что не может не принести с собою убежденности в возможности. Согласно Максу Мюллеру «двух слов «cipher» и «zero»,[379] которые в сущности, одно… достаточно, чтобы доказать, что наши цифры заимствованы у арабов».[380]Cipher есть арабское «cifron» и означает пустой, перевод санскритского названия ничто, «synya», он говорит. Арабы получили свои цифры из Индустана и никогда не претендовали на то, что они сами их изобрели [532]. Что же касается пифагорейцев, то нам следует только обратиться к древним рукописям «Геометрии» Боэция, написанным в шестом веке, чтобы найти в пифагорейских числах[381] 1 и нуль в качестве первой и последней цифры. И Порфирий, который приводит цитаты из пифагорейского «Moderatus» [75], говорит, что числа Пифагора были «иероглифическими символами, посредством которых он объяснял идеи, касающиеся природы вещей».
Теперь, если наиболее древние индийские рукописи пока еще не выявляют следов десятиричной нотации, — Макс Мюллер совсем ясно констатирует, что до нынешнего дня он обнаружил только девять букв (инициалов санскритских цифр) в них, — то, с другой стороны, у нас имеются столь же древние записи, могущие дать нехватающее доказательство. Мы говорим о скульптурах и священных изображениях в наиболее древних храмах Дальнего Востока. Пифагор получил свои знания из Индии, и мы находим, что профессор Макс Мюллер подтверждает это утверждение, по меньшей мере, настолько, что допускает, что нео-пифагорейцы были первыми преподавателями «цифровых вычислений» среди греков и римлян; что «они в Александрии или в Сирии ознакомились с индийскими цифрами и приспособили их к пифагорейской номограмме» (наши цифры). Это осторожное допущение подразумевает, что сам Пифагор знал только девять цифр. Поэтому мы могли бы с полным основанием ответить, что хотя у нас нет определенных доказательств, что десятиричная нотация была известна Пифагору, который жил в самом конце архаических веков,[382] у нас все же имеется достаточно доказательств, чтобы доказать, что цифры полностью, как они приведены Боэцием, были известны пифагорейцам даже до того, как была построена Александрия.[383] Это доказательство мы находим у Аристотеля, который говорит, что «некоторые философы считают, что идеи и числа одной природы и доходят всего до ДЕСЯТИ» [11, VII, f]. Мы полагаем, что этого достаточно, чтобы доказать, что десятиричная нотация была среди них известна уже по меньшей мере за четыре века до Р. X., так как Аристотель вовсе не обращается с этим вопросом так, как будто это какое-то нововведение «неопифагорейцев».
