Как мало философия древней тайной доктрины была понята, иллюстрируется зверскими преследованиями тамплиеров Церковью, и обвинениями их в дьяволопоклонстве под видом козла-Бафомета! Не углубляясь в старинные масонские мистерии, — нет такого масона (мы подразумеваем тех, кто что-нибудь знают), который не имел бы понятия об истинном отношении, которое Бафомет имеет к Азазелю, козлу отпущения в пустыне,[388] чей характер и значение совершенно извращены в христианских переводах.
«Это страшное и почитаемое имя Бога», — говорит Ланци,[389] библиотекарь Ватикана, — «посредством пера составителей библейских глоссариев превращено в дьявола, в гору, в пустыню и в козла».
В «Королевской масонской энциклопедии» Маккензи [526] автор весьма правильно замечает, что «это слово следовало бы разделить на Азаз и Эл», ибо
«оно означает Бога Победы, но здесь оно употреблено в смысле породителя Смерти в противоположение Иегове, породителю Жизни; последний получал в качестве приношения мертвого козла».[390]
Индусская Троица составлена из трех персонажей, которые обратимы в одно. Тримурти — едина и в своей абстрактности неделима; и все же мы с самого начала видим, как имеет место метафизическое разделение, и в то время как Брахма, хотя и коллективно представляющий трех, остается за кулисами, Вишну является Жизнедателем, Творцом и Сохранителем, а Шива — Разрушителем и порождающим Смерть божеством.
«Смерть Жизнедателю, жизнь Смерть дающему. Эта символическая антитеза велика и прекрасна», — говорит Глиддон.[391]
«Deus est Daemon inversus» каббалистов теперь становится ясным. Именно, лишь сильное и жестокое желание вытравить последние остатки старых философий путем извращения их смысла, из-за боязни, что собственные догмы по праву будут приписаны их отцовству, толкает католическую церковь на продолжение такого систематического преследования гностиков, каббалистов и даже сравнительно невинных масонов.
Увы! увы! Как мало божественного семени, широко разбросанного рукою кроткого иудейского философа, выросло и принесло плоды! Он, кто сам так остерегался лицемерия, предостерегал от публичных молитв, выказывая такое презрение к каждому показному выявлению этого, если бы он мог бросить печальный взор на землю из областей вечного блаженства, — он увидел бы, что это семя не упало ни на бесплодный камень, ни на обочину дороги. Нет, оно пустило глубокий корень в наиболее плодоносную почву — в почву, удобренную изобильно ложью и запекшейся человеческой кровью!
«Ибо, если верность Божия возвышается моей неверностью к славе Божией, за что еще меня же судить как грешника?» — наивно спрашивает Павел, лучший и искреннейший изо всех апостолов. И затем он добавляет: «И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро?» [Римлянам, III, 7-8].
И этому признанию нас просят верить, как непосредственно Боговдохновенному! Этим объясняется, если и не оправдывается изречение, принятое впоследствии церковью, что «обман и ложь являются актами добродетели, когда применением этих средств можно способствовать интересам церкви».[392] Это правило поведения в полнейшем его значении было применено завершенным профессором подделок армянином Евсевием, или же этим на вид таким невинным библейским жонглером — Иринеем. И за этими людьми следовала целая армия благочестивых убийц, которые тем временем улучшили систему обмана провозглашением, что даже убивать — законно, когда убийством можно утвердить новую религию. Теофил, «этот постоянный враг мира и добродетели», как назвали этого знаменитого епископа; Кирил, Афанасий, убийца Ария и еще целое воинство других канонизированных «Святых» были едва ли не слишком достойными наследниками святого Константина, который утопил свою жену в кипятке, зарезал своего маленького племянника; убил своей собственной благочестивой рукой двух зятьев; убил собственного сына Криспа, обескровил до смерти несколько мужчин и женщин и задушил в колодце старого монаха. Однако, Евсевий рассказывает нам, что этот христианский император был награжден видением самого Христа, несущего свой крест, который наставлял его устремиться к другим победам, поскольку он всегда будет ему покровительствовать!
