Следующим поборником распространения апостолической Преемственности является Евсевий сам. Лучше ли слово этого армянского отца, чем слово Иринея? Давайте посмотрим, что говорят о нем наиболее компетентные критики. И прежде чем мы полностью перейдем к современным критикам, мы могли бы напомнить читателю о тех оскорбительных выражениях, с какими нападает на Евсевия Георгий Синцелл, вице-патриарх Константинопольский (восьмого века), за его наглую фальсификацию египетской Хронологии. Мнение Сократа, историка пятого века, не более лестно. Он безбоязненно обвиняет Евсевия в извращении исторических дат, чтобы угодить императору Константину. В своем хронографическом труде, прежде чем приступить к фальсификации синхронистических таблиц
«Евсевий», — говорит он, — «является начинателем той систематической теории синхронизмов, которая так часто впоследствии калечила историю на своем прокрустовом ложе» [74, т. I, с. 200].
К этому автор труда «Интеллектуальное развитие Европы» [49] добавляет:
«Среди тех, кто наиболее виновен в этом преступлении, должно быть отмечено имя знаменитого Евсевия, епископа Кесареи!» (с. 147).
Не будет ошибкой напомнить читателю, что это тот же самый Евсевий, который обвиняется в том, что он вставил в текст знаменитый параграф, касающийся Иисуса [151, XVIII, 3], который был таким чудесным образом найден в его время в писаниях Иосифа Флавия; до этого времени эта вставка оставалась совершенно неизвестной. Ренан в своей «Жизни Иисуса» придерживается противоположного мнения.
«Я полагаю, говорит он, «что абзац, относящийся к Иисусу, подлинный.
Прося прощения у этого выдающегося ученого, мы опять должны ему возразить. Оставляя в стороне его осторожное
«В то время был
