Она приподняла его рубашку. Ее губы бездумно коснулись его живота, отчего под кожей сразу сократились мышцы и проступил пресс. Внизу живота тянуло, закручивало, давило. Марк запрокинул голову. Его колотило. Это болезнь, бесы. Сильная, сумасшедшая болезнь. Лечения нет. Спасения нет.
Он был зависим от нее так же, как и она от него.
Тихий нежный стон Агнес. В голове помутнело.
Нет. Не смотреть…
Глаза распахнулись, а в горле стало суше, чем в пустыне. Теплый нежный рот Агнес скользил по его эрекции, прикрытой тканью, совершенно неумело, неуверенно, поверхностно, но этого было достаточно, чтобы заставить его задыхаться от недостатка кислорода. Уокер вновь прижалась к выступающему бугру в его брюках. Уже смелее. Ощущая пульсацию. Потираясь. Господь всемогущий.
— Твою мать, — прорычал Марк.
Это слишком. Это все, черт побери, за пределом. Душит, отпускает. Душит, отпускает. Просто дышать через нос.
Инстинктивно он толкнулся к ней бедрами навстречу, бессильно зарычав.
Агнес вздрогнула, отстранилась, смущаясь его стона. Вот ведь черт. Внутри бушевало разочарование. Он осознал, что готов был ее умолять продолжить многообещающие ласки.
— Нет… не уходи… — Марк судорожно сглотнул. Слюна с трудом прошла через сухое раскаленное горло.
Он опустил руку, поглаживая ее темные волосы. Девушка перенесла его ладонь на свою щеку, нежно потерлась о нее, словно пытаясь набраться уверенности. Отвела его кисть и едва ощутимо коснулась губами запястья, прямо там, где пульсировали под теплой кожей паутинки голубых вен.
Ее глаза сияли. Он не видел ничего более прекрасного.
«Хочу большего. Мне нужно все…»
Руки схватились за ремень на его брюках.
— Агнес… — Голос, полный неутолимой жажды.
Хриплый выдох.
Она опустилась на колени.
Святое дерьмо.
Он готов был кончить от одного этого вида. Дьявол. Нужно держаться. Она у его ног. Между ними. Близко. Слишком. Варварски нарушает границу.
От осознания того, что он сейчас погрузится в ее рот, у Марка потемнело перед глазами.
Звякнула пряжка ремня, поддавшись ее напору. Агнес окончательно приспустила с него джинсы вместе с боксерами, освобождая парня от столь мучительной тесноты. Мгновенно, не задумываясь ни на секунду. Будто боясь передумать.
У него серьезно «принц Альберт»?.. Девушка смотрела на его член широкими от удивления глазами. В их первый раз у нее не было возможности видеть это. Он такой большой, и чертов пирсинг…
— Смелее. Он не кусается.
Марк до скрежета стиснул зубы, смотря на то, как Агнес бросила на него возбужденный взгляд снизу вверх. Упиваясь ее сбивчивым дыханием. Озорным блеском в глазах. Легким страхом.
Приоткрыв рот, она смотрела на его стоящий колом твердый член, блестящий от выделившейся смазки.
Стайместа била мелкая дрожь нетерпения. Уже. Так близко. Чуть-чуть…
Уокер выглядела смущенной, ее щеки вспыхнули румянцем.
Вашу мать! Она робко коснулась его плоти пальцами, осторожно обхватывая член у основания. Повела рукой вверх, лаская нежную кожу подушечками пальцев, но этого оказалось достаточно, чтобы они оба закусили до крови губу. В ушах звенело.
— Так… правильно? — Он почти не слышал ее. Его трясло.
— Да, — только и смог выдохнуть Марк.
Втянул воздух сквозь крепко сжатые зубы. Сил на более красноречивый ответ просто не было.
Пальцы девушки задвигались по всей длине, размазывая капли смазки по члену. Господи. О господи. Прикосновения раздирали, отключая способность связно мыслить. Легкие болезненно сжались, внутренности сводило судорогой. Жар достиг предела, кипя в разгоряченной крови. Марк закатил глаза от удовольствия, из приоткрытых губ вырвался ничем не приглушенный стон. Тягучий, томный, звенящий в висках. В грудной клетке яростно заколотилось сердце, грозясь выбить ребра.
— Так тепло. Так хорошо. Продолжай, моя сладкая.
Он тихо простонал, и Уокер содрогнулась от волны возбуждения. Ощущать свою власть над ним… Это было что-то вне измерения.
— Черт, твой ротик работает так хорошо, детка, я бы трахал твой рот каждый день, — прорычал Марк, толкаясь глубже в рот девушки. Он запрокинул голову от удовольствия.
Сука. Он безбожно умрет прямо сейчас. Или же кончит.
Глубокий вдох.
Грудная клетка подняла свод ребер. Диафрагма опустилась.
Жарко. До дрожи.
Выдох.
Влажный и горячий язычок скользил по кончику головки, слизывая выступившие капельки смазки. Из его горла вырвалось сдавленное рычание, которое пробрало Агнес до самого пылающего нутра.
