Разочарованные полностью

– Для чего все это было? Чтобы ты бросила школу, с твоими-то способностями? Чтобы ты залетела, как последняя дура, и в результате очутилась ровнехонько там, куда мы поклялись никогда не попадать: на месте нашей матери, которая вкалывала, как рабыня, с утра до ночи за гроши, чтобы оплачивать счета за электричество? Давай, бери в свои руки ресторан! Да ты худшая хозяйка, какую только можно представить! Ты же всегда ненавидела готовить, вести беседы о погоде, терпеть не могла всю эту принудиловку. Твоя жизнь – та же тюрьма, которая тебя ждала, не солги я тогда полиции, и поверь, если бы я снова оказалась в той ситуации, не стала бы так рисковать!

Не дожидаясь ответа, Фанни пулей вылетела на улицу.

Вернувшись домой от Леруа, Анжелика обнаружила в почтовом ящике пухлый почтовый конверт, адресованный ей. Она открыла его – внутри оказалась аудиокассета марки TDK. Никакого письма, лишь надпись на стикере, прилепленном на кассету: «Саез, «Молодой и глупый» + другие вещи, которые должны тебе понравиться». Несколько секунд Анжелика удивленно разглядывала подарок, а потом попыталась подавить зарождающуюся внутри радость. Но устоять не смогла. Она вставила кассету в плеер, закрыла глаза и на одном дыхании прослушала сто двадцать минут музыки, которую Бенжамен записал специально для нее. Сторона «А»: Дамьен Саез, Oasis, Nirvana, U2, Mickey 3D, Aerosmith, The Offspring, Kyo, Милен Фармер, Fool’s Garden, Noir Désir и другие. На стороне «В», начинавшейся с песни Wannabe группы Spice Girls, подборка оказалась более разномастной: Aqua, Франсис Кабрель, Жан-Жак Гольдман, Бонни Тайлер, Робби Уильямс… Это были песни, которые Анжелика когда-то любила, а Бенжамен во время жарких споров называл их «никакими». Песни, которые она давно перестала слушать, потому что в них все было враньем: они рассказывали о любви и о мире, что существует только в девичьих мечтах и любовных романах. Уставившись в потолок, Анжелика старалась не думать о том, что слова песен могут быть адресованными ей посланиями: Аксель Ред пела «я жду тебя», Кабрель – «я любил тебя, люблю и буду любить», Шинейд О’Коннор – «ничто не сравнится с тобой». Неожиданно в наушниках раздался голос Уитни Хьюстон с ее I Will Always Love You, и Анжелика залилась слезами – ее переполняло желание снова прокрутить порванную пленку своих детских воспоминаний, вставить карандаш в зубчатое колесико кассеты и аккуратно отмотать назад, трогательными песнями стереть дурные воспоминания, склеить крохотными кусочками скотча места разрывов. И пусть запись потрескивает, все равно прошлое навсегда останется прекраснее настоящего. Она плакала в полной уверенности, что все лучшее позади, а она не успела им насладиться, плакала по дружбе с Бенжаменом, которая казалась вечной, но Эрик разрушил ее за несколько минут в ледяном мраке лодочного сарая.

Анжелика нервно теребила в руках пакетик сахара, прилагавшийся к кофе. Надо было возвращаться: уезжая, она забыла налить воды Оби-Вану. Она ехала домой сама не своя. О чем именно знала Фанни все эти годы? Почему никогда об этом не говорила?

Она припарковалась, достала из-под цветочного горшка ключ и поднялась по лестнице. На нее радостно напрыгнул Оби-Ван.

– Да, мой хороший, сейчас пойдем гулять, – пообещала она, потрепав пса по голове.

Анжелика обняла Оби-Вана, и ей тут же стало спокойнее. Она потянулась было за собачьей миской для воды, но увидела, что та полная. Анжелика застыла на мгновение, нахмурившись: перед отъездом в Булонь миска совершенно точно была пустой.

– У нас кто-то был, Оби-Ван?

Он в ответ радостно тявкнул. Анжелика, конечно, не рассчитывала, что Оби-Ван станет сторожевой собакой, но все же странно, что пес спокойно впустил в дом постороннего. Она обошла квартиру: вроде бы все на месте, ничего не украдено. Ее взгляд упал на лестницу, ведущую на чердак, и с нехорошим предчувствием она поднялась наверх через открытый люк. И тут, похоже, все как было. Успокоившись, она уже намеревалась спуститься, но заметила между коробками какой-то розовый пластиковый тюбик. Она наклонилась и подняла его – это оказалась вишневая гигиеническая помада. Анжелика помрачнела: как она, которая в подростковом возрасте лгала всем с обворожительной улыбкой и удивлялась, что взрослые, очарованные ее огромными ясными глазами, нисколько не замечали лукавства, как она позволила себя одурачить и поверила притворной невинности Лилу!