Мои отношения с Морганой были сложнее. Я всегда ее немного презирала, хотя не знала лично. Я считала, что в пятнадцатилетнем возрасте самое главное – быть красивой и нравиться как можно большему количеству мальчиков. С подачи Ирис внешность и фигура – мои или окружающих – стали моей навязчивой идеей. Когда я приглашала домой подруг, мачеха всегда обсуждала их красоту, словно мы были на идиотском конкурсе «Мисс Франция»: «Шарлотта миленькая, но неухоженная, у Мелиссы ноги, как палки, Карин плоскогрудая, у Мари тяжелый зад – будет некрасиво стареть, Лоре не помешало бы вывести прыщи». То же самое она проделывала и с теми, кого называла своими подругами. Только они за порог – начинала комментировать, если было кому слушать: «Ты не находишь, что она потолстела? Или постарела? Как могло прийти в голову надеть подобное платье с такими дряблыми руками…» Она словно оценивала скотину на сельскохозяйственной выставке. Ирис никогда не спрашивала, чем мои подруги интересуются, какую профессию хотят выбрать или как учатся в школе. Значение имела только их внешность. Быть самой красивой – высшее достижение женщины, по этим соображениям она поощряла мою дружбу с Жюли Дюроше. Стройная Жюли с правильными чертами лица и ладной фигурой выглядела фарфоровой куколкой. Должна признать, Жюли была славной, мы хорошо понимали друг друга, несмотря на то, что она не любила плавать и однажды попыталась меня поцеловать в заброшенном туалете, заманив туда под предлогом рассказать что-то важное. Но сама же сбежала, когда услышала шум. Узнай Ирис, что Жюли нравятся девочки, она бы не так радушно ее привечала, но я держала это в тайне. Жюли была моей подругой. Моргана же по шкале оценки девочек, которую мне вдолбила Ирис, – а тогда я не понимала, как сильно она влияет на мои приоритеты, – располагалась в самом низу. Она не была красавицей, одевалась черт-те как, не укладывала волосы и никогда не красилась – поэтому я не испытывала к ней ни малейшего уважения. Конечно, она всегда была лучшей ученицей в классе, знала больше учителей: постоянно их поправляла, что неизменно вызывало раздражение. Однако нравиться она не стремилась. Никогда не притворялась, что находит шутку смешной, дабы угодить мальчику, не старалась скрыть свой интеллект и слиться с общей массой учеников. Мне, у которой не было ни красоты, ни мозгов, как любила повторять Ирис, потребовалось время, чтобы начать восхищаться ее свободой и живым умом. Моргане я, если быть честной, никогда не нравилась. В открытую она этого не демонстрировала, но я воплощала в себе все, против чего она боролась, придумав Разочарованных. Я даже знаю от Жасмин, что, когда они решали голосованием, стоит ли мне помогать, Моргана голосовала против. Она не доверяла мне, говорила, что у них от меня будут только проблемы, и оказалась недалека от истины. Однако мнение большинства она приняла без возражений. Именно Моргана, способная даже эскимосам продать мороженое, смогла убедить месье Фолле, что хочет заниматься со мной по вечерам в качестве добровольной помощи. Месье Фолле согласился позвонить моим родителям и объяснить, что мне пойдет на пользу, если я приму предложение Морганы, что он предоставит в наше распоряжение комнату и я буду возвращаться домой около восьми вечера. Ирис не осмелилась отказать – и эти занятия превратились в драгоценные часы тренировок.
Моргана прочла несметное множество англоязычных статей на компьютере в городской библиотеке, в которой был безлимитный доступ к Интернету. Она несколько раз звонила и подолгу разговаривала с
– Мне очень жаль, я изучила вопрос, но наш план – это безумие, он неосуществим.
– Неосуществим? – спросила Анжелика. – Но почему?
– Пловца обязательно должен сопровождать катер, который поможет ему не сбиться с курса и защитит от грузовых и пассажирских судов. Ей не удастся в одиночку ориентироваться в пути.
Анжелика пожала плечами, будто Моргана и не сообщила ничего важного:
– Сара – превосходная пловчиха, ее тренер даже хочет, чтобы она участвовала в соревнованиях.
Моргана закатила глаза.
– У всех пловцов, сделавших попытку пересечь Ла-Манш, была лодка сопровождения! Течения, медузы, контейнеровозы, переохлаждение – этот заплыв называют «Эверестом плавания», на него нельзя пойти вот так, с бухты-барахты.
– Вовсе не с бухты-барахты, – парировала Анжелика, – Сара плавает уже несколько лет, и у нее есть еще несколько месяцев на подготовку!
– Послушайте, хватит мечтать, это все нереально! Ей просто надо перекрасить волосы и пройти на паром по моим документам!
– В случае побега первым делом проверят списки пассажиров. Мы учимся в одной школе, сразу найдут связь!
