– Нет, не для того. Могу я сесть?
Анжелика указала на диван, Фанни подчинилась. Лилу уселась, поджав ноги, на ковре и сразу заметила на журнальном столике стопку тетрадей и блокнотов разных цветов и размеров.
– Насколько я поняла из того, что ты мне наговорила в последнюю нашу встречу, – начала Анжелика, – ты считаешь меня виновной, раз в день исчезновения Сары у меня была ее куртка.
– Я действительно так думала, – осторожно подтвердила Фанни. – Да, все эти годы я считала, что ты как-то причастна. Вероятно, оттого я и отдалилась от тебя… Но недавно благодаря Лилу у нас появилась другая версия.
За этой фразой последовало вопросительное молчание, и Фанни рассказала о выводе, к которому они пришли, о кубиках льда, о фотографии Сары, глядящей на море, и о разговоре с инструктором по плаванию.
Анжелика, Моргана и Жасмин несколько раз переглянулись, но перебивать не стали.
– Единственное, чего я не понимаю, почему Сара хотела сбежать.
– Мы тебе объясним, – вздохнула Анжелика. – Это долгая история.
– Но… ей удалось? – с надеждой спросила Лилу. – Она переплыла?
Накануне заплыва я попросила организовать мне в последний раз ванну со льдом: хотела доказать Анжелике, что смогу переплыть Ла-Манш в купальнике. Тем утром мы с ней порядком поругались, когда я заявила, что не надену гидрокостюм, который она стащила для меня в морском клубе. По правилам
Впрочем, в этой ледяной ванне у Анжелики дома в какой-то момент я чуть не позволила холоду одолеть меня. Я чувствовала, что теряю сознание, но ничего не сказала, решив держаться дальше. Возможно, в глубине души я думала, что проще умереть сегодня, мирно заснув от холода в этой ванне со льдом, чем завтра, оказавшись одной среди медуз и бушующих волн.
Моргана с Анжеликой вынули меня из ванны, и кусочки льда застучали автоматной очередью по кафельному полу. Бледная Жасмин все еще сжимала в руке секундомер. Анжелика открыла шкаф, одним махом достала оттуда все полотенца и набросила на меня.
– Она вся синяя. Надо поставить ее под горячую воду, – прошептала Жасмин.
– Ни в коем случае, – воскликнула Моргана, судорожно обматывая меня полотенцами, – иначе она умрет от термического шока!
– Положим ее в постель. Помогите мне, а то пол мокрый, – скомандовала Анжелика.
Они подняли мое обездвиженное тело и понесли в комнату, чтобы уложить под одеяло, вдруг моя голова стукнулась то ли об угол чего-то, то ли о дверной косяк. Я почувствовала, что ударилась лбом, но больно не было – нервные окончания перестали реагировать.
– Черт, ты ей голову пробила! – вскричала Жасмин.
– Это надбровная дуга, она всегда сильно кровоточит, – пояснила Моргана, – ничего страшного, подложи ей под голову ее куртку, а то перепачкаем всю постель.
Я ощутила знакомую мягкость замшевой куртки, а потом – тяжесть наваленных на мое ледяное тело одеял. Не знаю, действительно я покидала собственное тело или это ложное воспоминание, но я видела, как лежу на кровати Анжелики в квартире над рестораном: у меня посиневшие губы, заледеневшие пряди волос разметались по подушке в цветочек.
– Нужно ее отогреть, – сказала Анжелика, укладываясь рядом со мной.
Она крепко-крепко обхватила меня руками. Моргана и Жасмин тоже прижались ко мне. Так мы и лежали, обнявшись, все вчетвером на одной кровати.
– Проснись, – шептала мне на ухо Анжелика сквозь слезы, – ты можешь, ты сильная, ты боец, проснись, умоляю тебя, ты сбежишь отсюда, мы поможем, клянусь тебе.
Анжелика паниковала все больше. Она прикладывала свои ладони к моим рукам и лицу, стараясь отогреть, а потом в отчаянии хлестнула меня по щеке и заорала:
– Вот дерьмо! Проснись, Леруа! Ты не имеешь права умереть! Запрещаю тебе так поступать со мной!
Я мгновенно открыла глаза. Моргана с Жасмин радостно закричали.
– Сколько я продержалась? – проклокотала я, не в силах справиться со стучащими зубами.
Жасмин бросилась поднимать упавший на пол секундомер:
– Десять минут, двадцать четыре секунды. Температура воды была восемь градусов.
Я ликующе улыбнулась и прохрипела:
– Рекорд побит.
– Ты сумасшедшая, – раздражалась Моргана, – надо же постепенно увеличивать время, иначе можно умереть от переохлаждения!
– Нет у меня времени делать это постепенно, – ответила я, все еще стуча зубами, – чтобы переплыть Ла-Манш, мне придется провести часов тринадцать, а то и пятнадцать при температуре воды не выше шестнадцати градусов, и нельзя позволить холоду замедлить мою скорость. Если я не доплыву до Дувра к ночи, то погибну.
Моргана покачала головой, сделавшись бледнее белой стены, у которой стояла. Она была против, она всегда была против и, надо признать, до последней минуты пыталась меня отговорить.
Когда мне удалось наконец сесть на кровати, я обнаружила, что подкладка прекрасной замшевой куртки, на которой лежала моя голова, вся в крови.
