В мое последнее лето в Бувиле Ирис с Бенжаменом отправились на юг страны в Канталь к матери Ирис, которая очень кстати упала с лестницы и сломала шейку бедра. Эрик уехал в Испанию со своей тогдашней подружкой. Надо сказать, его ночные визиты в мою комнату стали реже, с тех пор как у него появилась девушка. Когда же все разъехались из дома, у меня возникло ощущение, будто я заново учусь дышать, и я почувствовала себя свободной, как в детстве.
Все наши усилия были направлены на единственную цель – на мою подготовку. Я плавала по пять-шесть часов в день в любую погоду. Мои волосы и кожа были пересушенными, а глаза вечно красными от соленой воды. Мышцы не прекращали ныть. Вечером я падала без сил на кровать и спала по двенадцать часов кряду. Чтобы защититься от холода, я за два месяца набрала двенадцать килограммов. Сделать это раньше было невозможно – Ирис не допустила бы. Поправиться требовалось быстро. Я начала пить только сладкие напитки из расчета три-четыре литра в день. Их мне приносила Анжелика из ресторанных запасов. Целыми днями я поглощала фастфуд и чипсы, у меня всегда была с собой какая-нибудь еда. Я даже заводила будильник на три часа ночи и вставала, чтобы съесть пачку сдобного печенья. По вечерам я спускалась на кухню и пила оливковое масло, прикладываясь к бутылке, словно алкоголик.
Целое лето мы с Анжеликой, Морганой и Жасмин готовили мой побег. Я не хотела, чтобы нас видели вместе. В таком маленьком городке, как Бувиль, все знают друг о друге абсолютно все, факты искажаются, преувеличиваются, а принадлежащий Ирис салон красоты был настоящим рассадником сплетен. Я же не могла допустить, чтобы мачеха узнала о моем примирении с Анжеликой. Жюли Дюроше, которая не понимала, почему у меня больше нет времени с ней видеться, я сказала, что у меня появился парень, но пока не хочу раскрывать его имя. Накануне побега я намеренно спровоцировала в нашем саду ссору с Эриком, только что вернувшимся из Испании. Но не для того, чтобы его потом обвинили в моей смерти, никто из нас не думал, что события примут такой оборот. Просто перед тем, как покинуть Бувиль, мне хотелось сказать Эрику все, что я о нем думаю, но я боялась его ярости, вот и сделала это на улице, зная, что за изгородью соседи готовят барбекю. Сразу после ссоры я вошла в дом, хлопнув дверью, надела толстовку Бенжамена, натянула на голову капюшон и спустя минут десять, выскользнув через заднюю дверь, направилась к Жасмин. Никто меня не видел. Родители Жасмин уехали в Алжир до конца сентября, а брат работал в ночную смену. Соседи слышали нашу ссору с Эриком, заметили, что я вернулась в дом и больше оттуда не выходила. Формально тогда меня в последний раз видели живой. На допросе Эрик отрицал, что поругался со мной, но потом признал это. Сначала он утверждал, что я не ночевала дома (и это было правдой), потом стал клясться в обратном. Его панику истолковали как доказательство вины. У нас и в мыслях никогда не было, что его арестуют, но ход следствия изменила замшевая куртка.
Ночь перед моим побегом мы все провели у Жасмин. Я думала, что не смогу заснуть, но уже в девять вечера меня свалил глубокий сон. Мой организм как будто понимал, какое его ожидает испытание, и готовился. Рано утром, еще до рассвета, мы пришли на берег. Всю неделю прогнозы сулили на тот день солнце. Это был мой единственный шанс: только в хорошую погоду я смогла бы видеть английский берег на протяжении всего пути. Моргана твердила, что волны будут слишком высокими и уже через пару километров я вряд ли что-то разгляжу, но нужно верить: если потеряю из виду Дувр, моя интуиция и удача проложат верный курс, в этом я не сомневалась.
Разговаривали мы мало. Больше нечего было сказать. Я обмазалась жиром, чтобы защититься от холода. Анжелика сфотографировала меня своей мыльницей:
– Это на память, отдам тебе фотографию, когда увидимся в следующий раз.
Я надела плавательную шапочку и очки. Жасмин закрепила мне на поясе надувную сумку, которую специально подготовила. Она сунула туда две бутылки кока-колы, предварительно выпустив из них газ, и пластиковую бутылку сытного супа на основе риса и картошки. Калорийные жидкости – непреложное правило. В холоде и соленой воде ничего жевать не получится. В водонепроницаемый пакет Жасмин положила упаковку болеутоляющего и паспорт.
