– Тогда ты все знаешь, – развел руками Блейз.
– Но почему Малфой вообще его избил? Почему Тео не сопротивлялся?
– Пойдем, – он шагнул в нишу под гобелен. – Люмос.
– Люмос, – Гермиона шагнула следом.
– Я сам не уверен, но кажется, они подрались из-за тебя.
– Что? – Вытаращила глаза Гермиона. – Зачем?
– Ты правда не понимаешь? – Блейз как-то сочувственно на нее посмотрел. – Ты им обоим нравишься, если ты не заметила.
– Не заметила, – Гермиона сжала зубы.
– Теодор заявил, что вы переспали, и Малфой попросил не трогать то, что принадлежит ему.
– Принадл… Что?! – Вскрикнула Гермиона.
– Тише, – осадил ее Блейз.
– Но я не вещь, Блейз!
– Вы прятались, шифровались с Малфоем, неужели вы думали, что никто об это не узнает?
– Мы не… Ох, Мерлин, об этом что, все знают?
– Мы позаботились об этом. Никто не помнит.
Гермиона облегченно выдохнула.
– Но как все узнали о Тео?
– Мадам Помфри. Я не смог замаскировать татуировку.
– Что же будет? – Риторический вопрос повис в воздухе.
– Не думаю, что его отправят в Азкабан, если ты об этом.
– И об этом тоже.
– Говорят, приходили из министерства, но директор запретил допрашивать Нотта без его присутствия. Он все же несовершеннолетний.
– Мне срочно надо к Тео, – решает Гермиона. – Поговорим завтра, хорошо?
– Хорошо, – грустно ответил Забини. Свет на конце волшебной палочки стал тусклее.
– Все хорошо?
– Нет, Гермиона, все совсем не хорошо.
– Что случ?..
– Ты спрашиваешь, что случилось? – Он рассмеялся. – Ну что ж, я тебе отвечу, если ты, кошечка, никак не можешь понять.
– Блейз, – Гермиона начинает пятиться, но Забини делает резкий выпад, и девушка уже прижата к каменной стене.
Палочки светят вниз, поэтому его лицо в полумраке.
– Ты понравилась двум слизеринцам, – начинает повествование Забини. – Я привык к высказываниям на твой счет со стороны Драко, а теперь представь, как я удивился, когда они резко поменяли направление. Хорошо, что Нотт не любитель поговорить по душам, я был избавлен от подробностей.
– Блейз…
– Я сказал, ты понравилась двум слизеринцам? Я соврал, – продолжал Блейз. – Неужели ты думаешь, что после того, как я узнал тебя получше, я тоже не влюбился в тебя?
– Блейз…
– А теперь ответь на свой собственный вопрос – что же будет?
– Блейз…
– Гермиона, – его палочка падает на пол, а руки сжимают ее талию. – Я все думаю, если ты можешь изменять Нотту с Драко, то почему ты не можешь со мной?
– Что? – Ахает она. – Остановись, – просит она, когда его губы целуют ее шею. – Остановись, – увереннее повторяет она.
– Не могу.
Ее палочка тоже упала вниз.
– Блейз, ты не должен… Ты ведь понимаешь, – Гермиона пытается увернуться.
– Да, Гермиона, я себе тоже самое говорил. Не один раз, – аккуратно он берет ее лицо в ладони и заставляет посмотреть в свои темные глаза. – Каждый гребаный вечер я говорил, что это неправильно. – Он глубоко и медленно выдыхает. – Неправильно, что слизеринец общается с гриффиндоркой, – целует ее скулу. – Неправильно, что слизеринец открыто заявляет об этих отношениях, – поцелуй в уголок губы. – И совершенно неправильно, хотеть девушку друга, – внимательно смотрит на нее. – Но почему-то эта девушка спит с другим другом, – жадный поцелуй. Губы в губы. Он так резко опустился на ее губы, что Гермиона невольно застонала.
Как только он отстранился от нее, она тут же выпалила:
– С Малфоем у нас все сложно.
– А почему не с Теодором? – прищурил он глаза.
– Потому что… Блейз, пожалуйста, не мучай меня. Мне очень стыдно, а ты только…
– Что я? Лицом не вышел? До Малфоя не дотягиваю?
– Нет, ты очень красив, – Гермиона пытается удержать слезы. – Но мы ведь друзья, правда?
– А если я не хочу быть твоим другом?
– Почему? – Она не понимает, что происходит, почему он не хочет с ней дружить.
– Потому что я хочу быть больше, чем твоим гребаным другом, понимаешь?
– Нет, – всхлип.
– Кошечка, я хочу тебя.
– Ты не серьезно, Блейз, – слезы крупными горошинами текут по ее лицу. – Мерлин, скажи, что ты несерьезно.
Вместо ответа он кладет ее ладонь на свой пах:
– Несерьезно? – губы растянулись в грустной ухмылке.
– Но ты ведь с Панси, – Гермиона не верит, что это происходит.
– В этом и проблема, Грейнджер, что это не помогает. Она не ты. Весь этот чертов мир тоже не ты.
– Блейз…
– Голод. Грейнджер, это как голод. Но я не могу его утолить с другими, – его рука властно приподняла одну ее ногу.
– Прошу тебя, остановись, – она так преданно смотрит ему в глаза, что Блейз не выдерживает и просит:
– Отвернись.
– Пожалуйста.
Но ее карие глаза продолжают буравить его, поэтому Забини не выдерживает. Большим и указательным пальцем приподнимает ее подбородок, заставляя гриффиндорку смотреть в потолок. Гермиона часто-часто моргает, пытаясь не заплакать. Она чувствует его теплую ладонь на своем плоском животе, чувствует, как та ползет ниже и расстегивает молнию на юбке.
– А что ж не просто задерешь? – колко бросает Гермиона.
– А почему ты не сопротивляешься? – в ответ ей дерзит слизеринец. – Но да, ты права, мы можем ускориться.
Его рука покинула бедра Гермионы. Она не видела, но слышала, как Блейз возится с ремнем.
– Почему? – спросила девушка.
