– А вечером вы куда-то уехали!
– Смотря во сколько! Может, уже на бал? – оглянулась на прицелы старушечьих лорнетов и высунула кончик язычка в их сторону.
Фрейлины чему-то заулыбались, а одна из них даже смахнула слезу.
Заиграли любимую Максимом мазурку.
– Разумеется, я согласна! – снова засмеялась Мари и потащила его в круг танцующих.
И начался праздник!..
Снова кружились звезды и вселенная…
Он нежно держал ее пальцы и купался в омутах глаз.
И опять весь мир стал подвластен ему, потому что рядом была любимая.
– Какая же счастливая эта де Сталь! – улыбаясь, говорила Мари. – Попросту беседует с самим императором… Интересно, о чем они говорят?
Рубанов любовался ее улыбкой и сочными губами, с удовольствием слушал певучий голос, но не воспринимал смысла сказанного.
– Вы совсем меня не слушаете, – обиделась она.
– Неправда! Очень даже слушаю.
– Ну, что я сказала?
– Что-то про государя! – неуверенно произнес он. – Здесь слишком шумно, – на всякий случай решил оправдаться.
– И еще я говорила про писательницу… Она, наверное, необычайно умна, коли все эти мужчины с таким вниманием слушают ее, даже поэт Державин.
– Гаврила Романович сейчас что-нибудь про эросов рассказывает! – предположил Рубанов.
– Фи! Это у вас, Максим Акимович, наверное, одни эросы на уме! Вон как покраснели сразу, – победно произнесла она.
– Покраснел вовсе не от эросов, а от того, что танцую, – нравоучительно произнес он. – Завтра непременно нанесу вам визит. Вы хорошо знаете Петербург?
– Не очень! Центр знаю.
– Может, папенька отпустит вас покататься по городу?..
– Разве что вместе с гувернанткой.
На следующий день тот же самый мордастый лакей изволил соврать, что господа отъехали.
– Сударь! – возмутился Максим, но дверь перед его носом захлопнулась. «Не иначе это Ромашов. Его происки! – с облегчением рассудил Максим и направился к Голицыным. – Это он не желает, чтобы Мари встречалась со мной. Нет, господин генерал, не отступлюсь!»
Когда хромой, слепой, глухой и прочая и прочая лакей провел его в кабинет князя, Максим увидел, что Голицын, обложившись журналами и книгами, выписывает в толстую тетрадь какие-то мысли и фразы.
– Господин Рубанов! Наконец-то осветили своим визитом сей тусклый дом, – отложил в сторону тетрадь, – а я уж, грешным делом, подумал: живой ли ты? Совсем друзей забыл…
– Ничего не забыл, князь Петр, – покраснел Максим. – Как Голицын-младший? – перевел он разговор в другое русло.
– О-о-о! Растет… в основном во сне. И сейчас спит, – засмеялся князь. – А мы недавно с княгиней вспоминали тебя… Видно, ни одного бала не пропускаешь, коли дорогу сюда запамятовал… Ну все, все! – улыбнулся он. – Забыто! Сейчас и княгиня придет. А я, как видишь, светскую жизнь забросил… Семья и служба! Больше ничего. Вот военную периодику читаю… Не интересуешься? Правда, не по летам и не по чину тебе! А много интересного… В «Военном журнале», например, – раскрыл он заложенную страницу. – Умнейшая статейка под названием «Краткое обозрение бывших в последнее время в употреблении боевых порядков». Рассматриваются линейные построения, колонны и рассыпной строй стрелков. Конница расположена в боевых порядках позади пехоты. Автор отдает предпочтение действию пехоты, построенной в колонны, и я склоняюсь к этой же мысли… Вот смотри, я даже записал, – взял он тетрадь и прочел: – Фрунт не столь удобен в движении, как колонны, которые тем способнее к оным, чем мельче.
Максим с трудом скрыл зевоту, но попытался сделать умное лицо и зажечь интерес в глазах.
– А вот «Артиллерийский журнал», – с жаром продолжил Голицын, – умно, точно и емко пишет об использовании в бою конной артиллерии.
– Да мне, князь Петр, интереснее о коннице что-либо узнать, нежели об инфантерии или артиллерии, – решив, что дальше неудобно молчать, высказался Рубанов и поглядел на дверь: «Куда же княгиня Катерина подевалась?» – подумал он.
– Есть и о коннице, господин поручик, – стал рыться на столе Голицын и раскрыл какую-то книгу, – «Общий опыт тактики» называется, – потряс он фолиантом, – сочинение господина А.И. Хатова. Лично не имею чести его знать, но по всему видно, что умница… Слушай: «Кавалерия нередко решает сражения и часто довершает успехи: она прикрывает разбитую и рассеянную инфантерию, делает разъезды, содержит передовые посты и по быстроте движения способна ко всем спорым предприятиям…» Каково, а? Вот еще… о вооружении: «…Может сражаться только одним образом, то есть ударом; всякая пальба ей не свойственна, ибо известно, сколь бесполезен и неопасен огонь фланкеров, хотя оные, будучи рассыпаны, могут стрелять с большою удобностью». Тут позволю себе полностью не согласиться с А.И. Хатовым, но все равно – молодец! – еще раз похвалил автора и аккуратно положил книгу на стол. – Но это все вам не обязательно, а вот «Предварительное постановление о строевой кавалерийской службе» будет изучаться командирами младшего звена.
«Бедный Оболенский», – не успел подумать Максим, как дверь раскрылась и в кабинет влетела княгиня.
– А у нас гость! – нежно улыбнулся ей князь Петр.
