К обеду вестовой вернулся и доложил, что посол императора будет принят, а для его сопровождения едет князь Волконский. Обрадованный Лористон первым встал с плаща. Не уступая ему в резвости, вскочил на ноги и Мюрат. Последним поднялся и оседлал коня Милорадович.
Казак, поводив по сторонам карими блудливыми глазами, быстро поднял плащ и сунул его в торбу, приведя этим в страшное уныние двух кирасиров.
Михаил Илларионович принял французского посланника без всякой торжественности, не удосужившись надеть парадный мундир. «Даже при Бородино не наряжался, а для этого французика много чести будет».
Но когда тот вошел в избу, кряхтя, все же поднялся с лавки: «Полагаю, какое-то уважение следует оказать… Хотя, что понимают в этикете и правилах приличия эти парижские булочники, мясники и кондитеры…»
– Садитесь, господин генерал! – указал он вошедшему на стул.
Прежде чем сесть, Лористон протянул Кутузову пакет.
– Письмо вашей светлости от его императорского величества, – склонил он голову.
«Вежлив, вежлив и хитер! – улыбнулся про себя фельдмаршал. – Наверное, из дворян, – вскрыл он конверт. – Эта записка меня убеждает, что Наполеону мир нужен как воздух!» – прочитав, аккуратно положил письмо на липовый стол.
– Передайте мою благодарность императору, – произнес фельдмаршал, тяжело усаживаясь на скамью.
«Как может этот старый простофиля противостоять нашему императору? – удивился француз. – Такого ничего не стоит вокруг пальца обвести. "Соглашайтесь на что угодно, но привезите мне мир!" – вспомнил он слова Бонапарта. – Надо усыпить его внимание», – решил француз.
– Я в восторге от русской осени! – представляясь наивным, воскликнул Лористон. – Этот желтый лист, прозрачный воздух и русские березки… Я влюбился в Россию, господин фельдмаршал!
«Через пару недель ты ее разлюбишь!» – внимательно поглядел на парламентера князь и улыбнулся, раскинув по щекам добрые стариковские морщины:
– Кроме этого вам что-то еще поручили сказать?..
«Не сильно, но ущипнул!» – широко улыбнулся француз.
– Кроме слов уважения, которое питает к вашей светлости его величество, мне предложено довести до вашего сведения предложение императора об обмене пленными.
«Уже горячее!» – пустил морщинки на лоб фельдмаршал.
– Ну конечно! – припечатал ладонью письмо. – Хотя пленных вы захватили ничтожное количество, я с удовольствием обменяю их. Партизаны каждый день ведут в лагерь захваченных французов.
– Да, да! Наполеон считает партизанскую войну варварской и недостойной великого русского народа… Ваши крестьяне нападают на наших солдат и убивают их…
– А вы объясните это мужику, у которого сожгли дом и изнасиловали жену! – убрал морщинки князь.
«Э-э-э! Да он не так прост, как кажется, этот добродушный толстый лис!»
– Ваша светлость знает, что на войне творятся жестокости! – попытался оправдаться француз, но этот выпад обернулся против него.
– Полагаю, вы сами и ответили себе!
– Но злоба не может быть вечной! – патетически воскликнул Лористон, постепенно подходя к главному. – Мой великий повелитель желает помирить два народа и покончить с этой кровавой войной. Людям нужен мир! – Обхватил колени руками, стараясь унять дрожь, и со страхом ожидал, что ответит русский фельдмаршал.
«По-моему, я был красноречив и убедителен», – успокаивал себя.
«Наконец-то! Тонкий дипломат, – с уважением подумал о своем оппоненте князь. – Но, к сожалению, буду вынужден несколько разочаровать его…»
– К глубочайшему, ну просто к огромному моему сожалению, вынужден разочаровать ваше превосходительство,– напустил на лицо все морщины, бывшие в его распоряжении, при этом добродушно улыбаясь французу. – Не в моей компетенции подписывать мирный договор. Император не уполномочивал на это. Он велел мне лишь уничтожить вашу армию… и все, – наивным голосом произнес Михаил Илларионович, с трудом поднимаясь с лавки.
«Дает понять, что аудиенция закончена, а я так ничего и не добился», – тоже встал француз.
– Ваша светлость! Умоляю вас, – глазами голодной собаки глядел на князя посол, – разрешите мне поехать с этим вопросом к его императорскому величеству Александру.
– Простите, генерал! Но я не вижу в этом необходимости. Не стоит так утруждать себя… К тому же на дорогах пошаливают партизаны… Не проще ли будет мне самому доложить о вашей просьбе его величеству?
– Да, это так! – подошел уже к двери Лористон. – Но не могли бы мы прекратить военные действия, пока не придет ответ из Петербурга?
– Еще раз прошу прощения, генерал, но солдаты проклянут своего фельдмаршала, ежели я прекращу сражаться. Но вы не волнуйтесь. Ради Бога, не волнуйтесь! – обнял его за плечи князь. – Завтра же, ну, в крайнем случае – послезавтра, так как на завтра намечен смотр, я отошлю рапорт государю.
Кутузов ласково глядел на Лористона, словно дедушка на внука.
Поклонившись фельдмаршалу, тот вышел из избы с таким видом, словно его принародно высекли.
Михаил Илларионович смотрел на него в мутное оконце и улыбался.
